БНКоми представляет на обсуждение читателей выдержки из статьи Владимира Пастухова. На сей раз колумнист проекта Полит.ру рассуждает об объявленной модернизации страны, сравнивая ее с горбачевской перестройкой.

Нет ничего коварнее покоя. Нарастающее ощущение стабильности есть явный признак надвигающихся перемен. Пусть тот, кто скажет, будто предвидел в 1981 году, что через десять лет СССР развалится на части, первым кинет в меня камень…

Русская реставрация

То, что Россия переживает сегодня эпоху реставрации, стало общим местом в политической публицистике последних лет. Повсюду мы наталкиваемся на знакомые до боли экономические, социальные и политические очертания. И действительно, повсеместный возврат от плюрализма к монополии, идет ли речь об экономической конкуренции или о политической борьбе, как нельзя лучше иллюстрирует полученный советской историей от современной России «откат».

Россия больна синдромом хронической усталости. Перед нами вялое общество, управляемое изможденным государством. В этих обстоятельствах уже нет нужды манипулировать сознанием, поскольку население преимущественно пребывает в «политически бессознательном» состоянии. Замеры общественного мнения с регулярной повторяемостью фиксируют утрату гражданами всякого интереса к политике. Это мало похоже на сталинизм, несмотря на некоторое внешнее сходство в стиле работы судов и правоохранительных органов. Гораздо больше это напоминает внутреннее состояние советского общества времен «позднего застоя».

Парадоксальным образом Россия умудрилась вернуться в «точку невозврата», в ту самую эпоху, когда произошел «большой скачок» к «демократии» и «капитализму». История – дама капризная, ее очень трудно обмануть. Поэтому уроки столь нелюбимой сегодня народом «перестройки» могут оказаться для нас весьма актуальными.

Революция как логика иррациональности

Ожидание «оттепели» – во все времена любимая тема разговоров русских «пикейных жилетов». Сегодняшний день – не исключение. Однако, с одной стороны, сегодняшняя власть в России совершенно самодостаточна и способна к неограниченному самовоспроизводству. Она надежно защищена от любых «внешних» воздействий и, тем более, давно выработала иммунитет против либеральной критики. С другой стороны, население России в 90-е годы получило такую мощную прививку от «либерализма», что рассчитывать сегодня на какое-либо массовое демократическое движение внутри страны не приходится. Из всех видов «цветных революций» наиболее вероятной в России является «коричневая».

Когда «верхи» больше не могут…

Власть сама начинает создавать себе проблемы на пустом месте. То, что еще вчера казалось пусть спорным, но рациональным шагом, сегодня оборачивается россыпью самоубийственных поступков, подрывающих авторитет правящих «верхов». Власть обрастает ненужными ей конфликтами, как днище старой шхуны морскими гадами. «Дело Ходорковского», «дело «Эрмитажа»», «дело Исмаилова», и так до бесконечности – ни в одном из них уже нельзя проследить, в чем, собственно, сегодня заключается интерес власти. Этот интерес рассыпается на множество интересов случайных людей и групп, вовлекших в свое время власть в эти бесчисленные конфликты и теперь не позволяющих ей выскочить из западни.

Грядут перемены

Революция сверху в России «раскатывается» не сразу, проходя поэтапно путь от «микрокоррекции» к «системным сдвигам». Первым шагом, как правило, является осознание технологической отсталости и фиксация стагнации экономической и культурной жизни. Затем следует попытка найти способ решения проблемы с наименьшими потерями для системы за счет мобилизации имеющихся ресурсов. Когда попытка улучшить положение дел, ничего на самом деле не меняя, проваливается, следует признание необходимости частных, «корректирующих» реформ. И, наконец, после того, как частные реформы заходят в тупик, приходит осознание необходимости «системных перемен». С этой точки «революция сверху» становится явной.

Политические реалии современной России все чаще напоминают нам об исходе застоя. Это заставляет нас внимательнее всматриваться в малоприметные детали той эпохи. С высоты сегодняшнего дня многое становится яснее, и эта ясность, в свою очередь, проливает некоторый свет на происходящее с нами.

Перестройка – один из самых спорных пунктов новейшей российской истории. И, к сожалению, нет надежды, что когда-нибудь в отношении нее будет достигнуто единство мнений и оценок, как никогда не будет единства мнений по поводу петровских преобразований, октябрьской революции и сталинских репрессий. В точках разлома история неоднозначна по определению.

Именно поэтому я не готов ни к оправданию перестройки в духе Горбачева, ни к возложению на нее ответственности за «развал государственности» в духе В.Д.Зорькина. Я могу лишь констатировать, что процесс, аналогичный перестройке, уже запущен, и вряд ли в чьих-либо силах сегодня его приостановить. Когда невероятное станет очевидным, будет слишком поздно.

Я не могу сказать, какой Россия будет через три-четыре года, но могу смело утверждать, что она будет другой, чем сегодня.

Крушение советской империи

Перестройка, при всей ее неоднозначности, является классическим примером самоликвидации «системы». Боюсь, что все, кто готовы сегодня приписать себе заслугу разрушения «империи зла», имеют к этому лишь очень опосредованное отношение. Ни диссидентское движение, ни прямое давление из-за океана не были сами по себе факторами, способными не то чтобы уничтожить СССР, но даже поколебать его равновесие.

Косвенно это доказывается тем, что ни диссиденты, ни «зарубежные агенты», в конечном счете, так и не стали главными политическими бенефициарами перестройки. Современная Россия даже в большей степени враждебна западным ценностям, чем брежневская империя, а диссидентство возрождается вновь как движение «обреченных романтиков». Основной вклад в развал СССР внесли советская номенклатура, связанная с ней интеллигенция, и порожденное самой «системой» зазеркалье – криминал. Говоря иными словами, «трест лопнул от внутреннего напряжения», власть пала под воздействием составляющих ее элементов.

Перестройка: второе издание

Следует вспомнить, что еще до того, как была продвинута идея «модернизации», между Медведевым и Путиным возникли оттеночные расхождения в оценке последствий финансового кризиса для России. И если премьер делал акцент на сохранении «управляемости» и сравнительном благополучии положения дел в России, то президент напоминал о том, что кризис выявил отсталость и уязвимость российской экономики.

В этих президентских оценках рефреном звучало горбачевское «так жить нельзя», и поэтому неудивительно, что следующим шагом стала презентация «мобилизационной» модели развития. Если отбросить риторику, то в заявленном виде суть концепции «модернизации» сводится к тому, что можно, ничего принципиально не меняя в основах политической и экономической систем, одним напряжением политической воли и правильным целеполаганием придать новый импульс развитию общества в целом и экономики в частности.

Однако, сказав «А» и «Б», власть вынуждена была практически тут же сказать и «В». Выяснилось, что «модернизации» и «инновации» плохо совместимы с «махновщиной», которая буйно расцвела под крышей МВД. Здесь нет никакого «второго дна», все на поверхности: наивно полагать, что кто-то будет вкладываться в долгосрочные проекты, зная, что в любой момент тебя могут ограбить. А главное, никакой защиты нет – жаловаться придешь к тем, кто ограбил. В лучшем случае, отнимут оставшееся, в худшем – посадят за то, что ограбил сам себя. В России господствует экономика коротких денег, потому что в такой среде выживают только «простейшие» экономические организмы, то есть спекулянты всех мастей и профессиональные «кидалы» бюджета. Под мечтательные разговоры о модернизации происходит непрерывная деградация экономической инфраструктуры, ее крайнее «опрощение».

Надо отдать должное Медведеву – он рискнул взять следующий вес и заговорил о реорганизации МВД, тем самым признав необходимость частных реформ. Таким образом, мы оказались сразу где-то на уровне горбачевского тусклого 1988 года: уже после апрельского пленума ЦК КПСС, но еще до XIX партконференции. Мы пытаемся что-то поменять в части, опасаясь трогать целое. Правда, Медведев прошел этот путь почти в два раза быстрее, чем Горбачев.

Рискну предположить, что это промежуточная стадия, на которой дело, скорее всего, не остановится. Чем больше будет разговоров о МВД, тем яснее будет становиться, что проблема отнюдь не в нем, а во всей «системе», в основании которой лежит правовой нигилизм. Вновь вспомнится Ленин, предупреждавший соратников по партии о том, что нельзя решать «частные» вопросы, не решая сначала «общих».

Таким образом, вполне возможно, что не за горами то время, когда начнет решаться судьба всей правоохранительной и судебной системы, а заодно и обслуживающей ее политической инфраструктуры. И сделает все это сама «русская система», руководимая врожденным инстинктом «самоликвидации». Это и станет вторым изданием «перестройки».

Дважды в одну воду

Известно, что в одну воду нельзя войти дважды, и это сразу настраивает на пессимистический лад, когда речь заходит о нынешних начинаниях властей. Однако не исключен вариант, при котором второе издание «перестройки» может быть «улучшенным и дополненным» и поэтому стать успешнее первого.

Не говоря о том, что опыт дорогого стоит, и мели, на которые напоролся Горбачев, так или иначе нанесены на карту, изменились и сами условия. Положа руку на сердце, следует признать, что первый «перестроечный» проект был совершеннейшей авантюрой. Осуществлять одновременно полный демонтаж старой системы и строительство новой было не по плечу никому. Сегодня, по крайней мере, ничего не надо демонтировать, все разрушено (украдено) до нас…

Если говорить серьезно, никакой базы для функционирования рыночной экономики при Горбачеве не было.

Сегодня, между прочим, база-то есть. Нет условий. Но с этим проще. Выросло поколение людей, не падающих в обморок от слова «биржа», государство «вырастило» регуляторы рынка. Они плохо работают, но они уже есть. Много людей прошли школу международного бизнеса и, между прочим, осознали, что они вполне конкурентоспособны. Сам международный бизнес сидит уже давно внутри, а не снаружи. Так что говорить о том, что страна не изменилась, было бы неверным.

Чего же нет? Нет политических условий, позволяющих этим росткам новой экономики прорасти. Как только они пробиваются на поверхность, их выклевывает «силовое воронье». Но тут хотя бы обозначаются стороны противостояния, вырисовываются «базис» и «надстройка», которые явно не соответствуют друг другу. Пришло время вслед за Лениным вспомнить и о Марксе. Все-таки логичней, если надстройка будет подтягиваться к базису, а не наоборот.

Главное, что противоречие обозначило себя, остальное – дело времени. Рано или поздно оно найдет либо свое разрешение, либо свое «разрушение». В последнем, печальном случае это будет означать конец русской истории. Так что, в общем и целом, у второй «перестройки» на самом деле больше шансов, чем у первой, в том числе и потому, что отступать теперь некуда – позади полный развал страны.

Мобилизационная готовность

На этом объективно тяжелом фоне происходит скрытая мобилизация властных элит. Состояние русских верхов напоминает вязкий насыщенный раствор. Застывшая инертная масса, не способная на движение.

То есть наличная ситуация такова: ни от кого сегодня ожидать активных действий не приходится. Ни одна социальная или политическая сила не в состоянии поколебать сложившийся политический «статус-кво». Но, в то же время, потенциально верхи для перемен созрели.

На исторической сцене все те же «игроки», что и четверть века тому назад, – номенклатура, околовластная интеллигенция и криминал. Но теперь не советские, а российские. Именно им, если «процесс пойдет», предстоит консолидироваться в новый «перестроечный альянс». Но база для консолидации теперь несколько иная. При Горбачеве элиты хотели получить собственность, оформить де-юре имевшееся у них де-факто право распоряжения общественными ресурсами. При Медведеве элиты хотят защитить имеющуюся собственность, прекратить идущую де-факто ренационализацию возникших после первой «перестройки» капиталов.

Если вдуматься, то разница не так велика. Общее и в том, и в другом случае – сопротивление внешнему, государственному вмешательству в экономическую жизнь. Нынешняя ситуация как бы вытекает из предыдущей.

В конце 80-х годов прошлого века основным объектом критики была «плановая экономика». Сегодня основным объектом критики становится «силовая экономика», основанная на государственном рейдерстве система «соучастия» правоохранительных органов в управлении формально независимыми коммерческими структурами всех уровней вне зависимости от формы их собственности. По сути – это то же внеэкономическое (внешнее) насилие над экономикой, не позволяющее ей развиваться по своим собственным законам.

К государственному регулированию экономики (под которое система «государственного рейдерства» стремится мимикрировать) это не имеет никакого отношения. Более того, «силовая экономика» фактически блокирует нормальное развитие эффективных государственных институтов, призванных регулировать экономическую деятельность.

В этом отношении мы, скорее, откатились назад по сравнению с началом нового тысячелетия, уничтожая и так не слишком большой задел, который пусть коряво, но успели создать в 90-е годы. Экономический блок правительства деградирует на глазах, и не по своей собственной вине. Это естественный процесс, потому что, как известно, неработающий орган атрофируется. В чем смысл существования Минэкономики при наличии отделов по расследованию экономических преступлений МВД в их нынешнем виде и с нынешними полномочиями?

Мы вернулись в ту точку, из которой стартовали. Только вместо Госплана теперь ФСБ с МВД, а вместо «политэкономии социализма» впору учить «полицэкономию капитализма».

Это создает неуверенность во всех сегментах властной элиты, кроме того, который непосредственно обслуживает «силовую экономику». Хотя в нем людей немало, потому что это целый сектор со своими «черными юристами», «черными банкирами», всех мастей консультантами, посредниками, администраторами, не говоря уже о самих «героях дня» – сотрудниках правоохранительных органов и судьях. Тем не менее, остальные представители элиты устали жить на бочке с порохом в системе, главное правило которой – отсутствие всяких правил.

Безопасность – это лозунг, позволяющий объединяться самым различным фракциям. Четверть века назад из России ехали в поисках комфорта и свободы, сегодня уезжают в поисках порядка. При этом страну покидают как рейдеры, так и их жертвы. Потому что «силовики» свои деньги предпочитают все-таки хранить в странах, где действует ненавистное им «rule of law».

Окно возможностей

В случае с «революцией сверху», как и в случае с землетрясением, можно утверждать, что оно неизбежно, и даже указывать на предполагаемое место, но предсказать точное время, когда она произойдет, практически невозможно. Все может случиться завтра, а может, пройдет десяток лет прежде, чем проскочит «политическая искра». Хотя второе все же менее вероятно, потому что при сохранении «силовой экономики» в том виде, в котором она сегодня существует, хозяйственная жизнь в стране довольно быстро придет в упадок вне зависимости от уровня цен на энергоносители. Конечно, экономический кризис сам по себе политических перемен не вызывает, но напряжение создает.

Надо, однако, быть достаточно трезвыми в своих ожиданиях от второго издания «перестройки». Наивно предполагать, что Россия в результате станет либеральным и демократическим государством. Политика не может возместить собою то, для чего необходима длительная культурная работа. Но в случае успеха можно ожидать прогресса в обеспечении правопорядка, введения правоприменительной деятельности в определенное русло. Коридор возможностей при этом будет неширокий: где-то между Россией Николая I и Россией Александра II. Но и Николаевская Россия выглядит более прогрессивной по сравнению с царящим сегодня институциональным хаосом.

Возможно, нам осталось не так долго ждать ответа на многие возникающие сегодня вопросы. Горбачев проделал путь от «так жить нельзя» до «крушения коммунизма» практически за шесть лет. Если принять во внимание предположения С.П.Капицы о сжатии исторического времени, сегодня это займет несколько меньше времени. В любом случае «пятилетка» между 2012 и 2017 годом не сулит покоя. Россия входит в полосу турбулентности.