БНКоми представляет рассуждения члена Общественной палаты Коми Евгения Вологина в ответ на статью либерального радикала Леонида Зильберга.

Евгений Вологин ответил на реакцию радикалов. Фото Кирилла Затрутина

Тема политического радикализма, как показала реакция на мою статью о его контрпродуктивности в нынешнее время, а потому и неприемлемости, остаётся актуальной. Собственно весьма характерная реакция на статью и оказалась своеобразным мерилом этого самого радикализма. Отрадно, что о вреде политического радикализма в сегодняшней России – главной мысли статьи – никто не поспорил. Очевидно, этот факт надо расценивать как признание верности данной мысли. Полемика разгорелась лишь по поводу правомерности причисления тех или иных деятелей к радикалам, а также очень важного вопроса о личности автора статьи. Всё верно, если по существу сказать нечего по причине умственной ограниченности, слабой информированности или верности высказанных тезисов, то следует прибегнуть к оскорблениям и, обязательно, к навешиванию ярлыков. Как говорил в своё время Григорий Явлинский, что вместо того, чтобы предложить возмутителю спокойствия самому поучаствовать в устранении обнаруженных недостатков, у него спрашивают: «А как ваша фамилия?» Для оргвыводов, надо понимать.

Признаться, меня такая реакция радует, так как свидетельствует, помимо всего прочего, о значимости поднятой темы. Хорошо, что в обществе есть разные точки зрения, хорошо, когда они обсуждаются в свободной, заинтересованной полемике. Но когда в ответ на предложение диалога происходит то, что происходит, а именно: поток оскорблений и навешивание ярлыков, - это, так сказать, слегка обескураживает. И, кроме всего прочего, например, оригинальности личной культуры, как раз и доказывает радикализм оппонентов, но, в данном случае, даже не столько политический, сколько ещё и психологический. Радикализм как психологическая черта… Но, на этом месте останавливаюсь, ведь так можно и самому, сказав правду, то есть огласив медицинский факт, невольно кого-то оскорбить, в смысле, задеть за живое. А может, это «живое» как раз и есть нечто экзистенциально сокровенное или вообще печать дьявола… В общем, как сумасшедший никогда не признает себя сумасшедшим, так и радикал никогда не признает себя радикалом. И это нормально. Это нормально, когда в подтверждение своей воистину онтологической умеренности и правоты только на основании высказанной оппонентом мысли о том, что при Сталине в СССР развивалась наука, его причисляют к сталинистам. Ну а если кто-то скажет, что боеспособность вермахта была высока, то он фашист? Или если кто-то скажет, что канадцы оказались сильнее наших во время последней хоккейной встречи, то, надо полагать, этот человек - агент влияния Запада и сторонник расширения НАТО на Восток? Как говорил Михаил Жванецкий: «Тщательней, надо, ребятки, тщательней!» подбирать аргументацию и выстраивать логические цепочки пусть даже и в собственных рассуждениях. Для общества важно, чтобы радикал не стал витийствовать как сумасшедший. Пусть просто витийствует, если по-другому не может. У нас ведь свободная страна. К сожалению, примеры радикальной трансформации от свободы слова к свободе диагноза имеются, но, к счастью, пока не у нас в республике. Есть простой признак радикализма – когда, вместо того чтобы слушать оппонента, на него вешают ярлык, когда кто-то лишь заостряет внимание на некой проблеме, то просто тревожат рану, а не предлагают конструктивное решение.

Я бы, конечно, мог сказать, что Зильберг, Колегов и компания есть разновидности современных ультра, только разной идеологической цветности, но я не буду это говорить, потому как могут обидеться, и всё равно никогда они это не признают. Мне думается, что в такой позиции этих господ проявляется одна из родовых черт русской интеллигенции, о которой в начале прошлого века так много писали замечательные русские философы и публицисты братья Трубецкие, веховцы, Н.Лосский, В.Розанов, Г.Федотов и др. Это ментальная черта – духовный максимализм. Николло Макиавелли говорил, что ценность и истинность любой данности во многом определяются контекстом: историческим, политическим, культурным, бытовым, наконец. Ценность максимализма как раз и зависит от контекста. И столь определённая позиция вышеупомянутых уважаемых современников, когда правы только они и слушать они готовы только себя, и это тогда, когда обществу чрезвычайно необходимо согласие, ей Богу, хуже плюрализма в одной отдельно взятой голове. Но почему-то такие очевидные идеи расцениваются или как выполнение некоего заказа, или как предвыборный PR, или ещё как-то превратно. Хотелось бы сказать этим мнительным господам, что иногда банан – это просто банан, а не то, о чём вы думаете, находясь во власти не сублимированной природной стихийности.

Но я хотел бы, как могу, успокоить уважаемых господ. Вы, радикалы, тоже нужны. С вами тоже необходимо вести диалог, ваша позиция тоже важна, и её, несомненно, тоже нужно ставить на службу обществу. Приведу простой пример. Я довольно часто спорю с представителями известной организации «Мемориал». Но, во-первых, я чрезвычайно уважаю этих людей; во-вторых, я, безусловно, признаю огромную значимость проводимой ими работы по разоблачению имевших место беззаконий и возвращению всем нам нами же забытых имён многих и многих соотечественников; в-третьих, «Мемориал» имеет колоссальную ценность самим фактом своего существования как институт гражданского общества, как одна из опор нашей хрупкой пока ещё демократии. И прекрасно, когда члены этой организации, высказывая свои порой радикальные позиции, обращают тем самым внимание общества на действительные недостатки для их исправления во имя нашего общего блага.

Во время последней встречи с главой республики я предложил идею создания при Общественной палате Коми «круглого стола» как республиканской дискуссионной и интеллектуальной площадки для оперативного и всестороннего обсуждения и экспертизы самых острых, самых злободневных тем общественно-политической жизни страны и республики. Эта идея нашла понимание, и есть основание полагать, что в ближайшее время она будет реализована.

Такая площадка нужна и для того, чтобы представители всех, в том числе и радикальных общественно-политических групп, могли высказаться, услышать друг друга и объединить усилия в деле созидания, а не состязания, иногда весьма потешного, в псевдоостроумии и в убогом самопиаре. Если у меня будет возможность, то я приглашу на этот «круглый стол» и ультра-(либерала?) Зильберга, и ультра-(патриота-консерватора?) Колегова для того, чтобы каждый из них смог получить слово и высказаться по самым разнообразным вопросам. Их реальная готовность к диалогу покажет обществу, смогут ли они находиться на одном общественно-политическом поле, или их с этого поля необходимо удалить, потому как лимит на революции и другие радикальные потрясения наша Родина всё-таки исчерпала.