История с проектом свечного заводика в селе Ыб, выигравшим грант Министерства экономического развития Коми, недавно широко освещалась в республиканских СМИ. Основательница завода - мать троих детей 16, 8 и 5 лет Наталья Паутова (Кулагина) - сейчас является сельской предпринимательницей. Еще два года назад она была успешной городской жительницей и вдруг в одночасье решила кардинально поменять свою жизнь. «Молодежь Севера» выяснила, почему.

Фото Кирилла Затрутина

- Наталья, как тебя занесло из столицы в село?

- В городе я жила не хуже и не лучше других: семья, работа, карьера в системе продаж. Сначала была менеджером, потом заняла должность выше, до этого работала в Минприроды, в транспортной компании. Амбиции - как у всех, запросы... все было нормально, пока не оказалась в сложной жизненной ситуации. Не могла никак развестись с мужем: душа просит, а сама не могу, почему - не понимаю. Чтобы понять, пошла на исповедь. И так меня это просветило, что я вышла оттуда другим человеком. И вот то, что раньше было «как у всех», все куда-то делось - дискотеки, бары, корпоративы, суета.

Год после исповеди мытарилась. Поняла, что в продажах больше не могу работать - очень это лукавая сфера. А лукавить все трудней и трудней. Перешла в журналистику, стала фрилансером, заключила договор с интернет-агентством Инфакс.ру, работала в колонке «03». Потом поняла, что и тут не могу, потому что самые рейтинговые статьи - это секс, диеты, фитнес. Пришлось оставить все окончательно.

И что делать? Я поняла, что если меня ничего не устраивает, надо открывать собственное дело. Так появился свечной завод - и Богоугодное, и неавтоматизированное дело, которое позволит создать дополнительные рабочие места.

Почему-то решила ехать в Ыб. Взяла благословение в Сыктывкаре у отца Филиппа, в Ыбе - у настоятеля Свято-Вознесенского храма отца Георгия. Он мне предложил, пока не найдем жилье, остановиться в гостинице при храме. А через месяц мы уже купили дом в Еле, сделали в нем ремонт и стали жителями Ыба.

- Как отреагировали на эту кардинальную перемену родные и друзья?

- Очень плохо. Мама была уверена, что у меня с головой не в порядке, потому что я из такой удобной, комфортной жизни в четырехкомнатной квартире, от хорошо обеспеченного мужа, прекрасной работы с «белой» зарплатой шагнула «в никуда». Моему «новому» дому - сто лет, удобств никаких, земля не возделана, баня не построена - в общем ничего готового. Зато в доме - настоящий краеведческий музей, сохранилась даже старинная деревянная люлька.

- Как ты сама считаешь - чего ты лишилась и что приобрела?

- Если чего и лишилась, то только проблем. Приобрела, во-первых, себя, во-вторых, ощущение того, что жизнь идет не зря. Раньше не отпускало ощущение, что ни в чем нет смысла - и у многих это ощущение есть, все живут так, чтобы не думать, не волноваться лишний раз. У нас политика такая: только не волнуйтесь, все в порядке. А душа-то волнуется... И вот теперь у меня ощущение, что все не зря, что все правда. Если это труд, то он реальный - это не то, что ты весь день просидела перед компьютером, приходишь домой: «О-о-о, я так устала!» А вот когда ты дрова потаскаешь, когда у тебя пол неожиданно провалился зимой и надо его чинить - вот тогда начинаешь жизнь воспринимать не как источник каких-то благ, а как шанс проявить себя по полной и не жалеть себя, потому что сил-то у нас, оказывается, «миллион», а вот такая жизнь пассивная и дает человеку ощущение, что он слабый. На самом деле это не так. Человек очень сильный, он может столько всего!

- А как ты убедила старшего сына, что такой перелом - благо? Ведь у подростков на все свое мнение.

- Чудесным образом все произошло. Костя все воспринял плохо, ему тогда было 13 лет. Он боялся, что я повешу на грудь плакат «Покайтесь, ибо грядет Царствие Божие» и так пойду вперед, опасался, что мама рехнулась. Но на одном из приходских собраний в Ыбе батюшка поднял вопрос, что в храме нет алтарника. И предложил Косте помогать ему в алтаре. К тому времени он ходил в храм периодически, а тут само все устроилось: и на воскресной службе надо быть, и в праздники. Так что момента привыкания не было, он с Божьей помощью очень гармонично вошел в ситуацию.

- Как он расстался с городскими друзьями, компьютером?

- Некогда было об этом задумываться. У нас прошлый год был очень напряженным: мы не жили, а выживали. Вечером с ним падали с ног от усталости. Все взялись - и Маруся, и даже Ваня (младший) помогать пытался.

- Как выглядит сейчас твое хозяйство?

- У меня - две козы, восемь кур, пять кроликов, собака и две кошки.

- Самое сильное впечатление от деревни?

- Я до сих пор получаю эти сильные ощущения - все время. Но первое, пожалуй, оглушительная тишина - такая, что поначалу уши закладывало. Или вот звонят подруги из города, жалуются на проблемы суетные, а я смотрю в окно - у меня снег искрится, белый-белый, не такой, как в городе, грязный, и снегири летают.

Еще потрясает чувство безопасности. Мы живем на отшибе, но нам никогда не бывает страшно, тревожно.

- Как тебя восприняло местное население?

- Очень настороженно. Но сейчас все лучше и лучше. В деревне все на виду. Смотрят на тебя издалека, приглядываются - кто ты, какая ты. Кто из городских дачников «крутого» из себя строит, над теми, конечно, издеваются, как хотят.

- Но сейчас ты уже можешь проанализировать, насколько совпало ожидание от деревенской жизни с реальностью.

- А оно и не совпало. У меня было представление, что люди в деревне очень дружные. Это не так. И не потому, что они хуже. Просто у всех хозяйство, как и у меня, времени встретиться часто нет, потому что если они сегодня не сделают своих дел, завтра им придется делать в два раза больше.

Во-вторых, я ожидала, что жизнь в деревне будет дешевле. И это не так. Она дешевле в плане продуктов - свое хозяйство кормит - «молочка», овощи. А все вопросы строительства очень дороги. Конкуренции тут никакой, те, кто умеют что-то делать, нарасхват, и они дороги. Гораздо дороже, чем в городе.

- А какие плюсы?

- Что касается безоговорочных плюсов - это шаговая доступность администрации. Наш глава Николай Форосенко - отец родной. Он человек очень конкретный: что может - сделает, что не может - не будет мозги крутить, скажет прямо. Районная администрация тоже очень доступна.

- Не боишься, что дети не получат достойного образования?

- Совсем наоборот. Как раз школа - это мощный плюс! Я всем говорю: мои дети на индивидуальном обучении. Во всей школе 70 человек, у Кости в классе - 4. Грех тут образование не получить. Многие считают сельских учителей недостаточно прогрессивными. Я с этим не соглашусь. Но самое главное - у них сохранилось личностное отношение к ребенку, что в городе уже редкость.

Маруся с первого класса учит коми язык, болтает с ребятами на их родном языке, и я учусь вслед за ней. Тут и языковая среда сохранилась, и ремесла - кто-то прядет, кто-то печет по старинным рецептам.

Ваня ходит в детский сад. Краеведение и основы православия он благодаря воспитанию постигает на практике. И плачу я за садик и школу более чем скромные средства - безо всяких льгот.

- А как насчет пресловутого сельского пьянства?

- Пьют. Но пили всегда. И не только в деревне. Вот барышни в городе по субботам собираются в клуб, в бар. Они что там делают? Выпивают, причем регулярно. Это что - не пьянство? Просто они себе в этом признаваться не хотят, а живут «как все». Это бесконечная тема.

А мы тут в родительском комитете сталкиваемся со случаями подросткового пьянства. Что ж - будем говорить с позиций православия, потому что если просто сказать: не пейте, потому что это вредно, не поможет, без духовных основ это бесполезно. Все вокруг пьют, от этого и разучились работать. Не поверишь: я с деньгами бегала: «Сделайте!», а мне в ответ: «Да ну!»

Плохо то, что люди бездумно к себе относятся, без этого духовного стержня. Женщины часто меряют жизнь зарплатами и шмотками, мужчины - выпивкой. Упростился народ до тошноты. Это очень жаль. Самое страшное - когда им ничего не надо.

- Процитирую Чернышевского: что делать?

- Чтобы что-то делать, надо, чтобы кто-то вел. Кинул клич - и повел.

- А как клич должен звучать?

- «Мы можем жить по-другому, и это не будет дороже, но это будет лучше». Приведу пример. Вот идет по сельской улице девочка из школы. На ней - короткая юбка. До того короткая, что смотреть невозможно. И ей стыдно, она не знает, куда деваться от самой себя. Но что делать: время пришло - надо заголяться. Я родителям говорю: «Давайте введем школьную форму». Они: «Дорого!» Я: «Не дорого!» Давайте посчитаем: юбка и три блузки вместо всего того, в чем они «щеголяют» сейчас в школе. И вид другой, и самоощущение иное. Введем школьную форму, приобщим их к рукоделию, сводим в храм - и вы уже будете спокойны за своих дочерей.

С мальчиками давайте организуем столярные мастерские, ведь половина из них бегает по селу и не знает, куда себя деть. Сейчас столько программ, грантов! Что, мы не сможем этот станок получить? Еще как сможем! Возможностей для этого - масса! Деревня - это вообще непаханое поле для деятельности.

Так что не надо глобальных призывов и революций. Клич должен быть простым и ясным: мы к чему идем? Или мы хотим спиться и сдохнуть, или хотим будущего для себя и детей?

- А что ты сама думаешь о ситуации со свечным заводом, когда рисковала не получить грант?

- Во-первых, была приятно удивлена, что мне помогли. Малознакомые люди - журналисты, общественники - беспокоились за меня, писали в министерство. Это значит, что времена меняются.

Во-вторых, не меньше меня поразила позиция руководства министерства. Два месяца сотрудники ведомства работали, разрабатывали положение, вникали в каждую деталь, проявляли ко мне участие. И не только ко мне - они ведь с каждым так возились. И вдруг вся их работа, а значит, их компетентность, профессионализм, подвергаются сомнению. Горько мне за сотрудников: они стараются, и они же крайние. Вот такие ситуации и делают из людей номенклатурных работников, которые уже не хотят проявлять инициативу.

По поводу ощущений, которые я испытала, проходя все «круги» на пути к получению гранта. Половина из них придумана для того, чтобы человек отступился. Это ведь я такая упертая, что дошла до конца. А сколько талантливых творческих людей не дошло до «финиша»! У творческих людей ведь мышление другое, они просто неспособны преодолеть этот бюрократический ад. Разумеется, бюджетные деньги нельзя раздавать направо и налево, но процедуру получения государственной поддержки надо однозначно упрощать. Ну и регулировать эту огромную махину, делать выводы, анализировать результаты. Вот у нас в Ыбе пять пилорам. Все они на ладан дышат, нерентабельны, работают от случая к случаю, не имеют постоянных работников, но продолжают получать гранты.

- На что ты собираешься потратить грантовые средства?

- Прежде всего закупить сырье и продолжать развивать три основных направления «Белого света». Это изготовление классических церковных свечей, потом - мое ноу-хау - церковные ароматизированные свечи, ну и третье - свечи ручной работы, декоративное направление. Развиваться есть куда. И планов громадье. Пока мне будут нужны три работника, к концу следующего года планирую набрать семь, а дальше - расширяться и расширяться.