Сегодня в Сыктывкаре прошел экстренный созыв совета Коми отделения «Справедливой России». В нем приняли участие бывшие эсеры Андрей Лазицкий и Валерий Козлов, покинувшие партию после публичной полемики с руководством отделения. Инициатор созыва — член регионального совета СР и зампред Общественной палаты Коми Евгений Вологин. В интервью БНКоми Вологин рассказал о целях созыва совета и о том, в чем, по его мнению, проявляется «финансовая нечистоплотность» лидера республиканских справедливороссов Веры Скоробогатовой.

Фото Николая Антоновского

- Вы инициировали созыв совета партии. Зачем?

- Прежде всего, с целью глядя друг другу в глаза ответить на огромное количество накопившихся и очень неприятных вопросов. Не секрет, что партия «Справедливая Россия», которая имела неплохие шансы на достойный результат на выборах, в общем-то, катится к политической катастрофе. Буквально сегодня состоялся разговор с одним из не сторонников созыва совета, который сказал, что, дескать, все в порядке. Дескать, полреспублики, в частности, деревня Айкино, не выразили недоверие руководству партии. Честно говоря, меня такие доводы не успокаивают.

Крупнейшие города республики, за исключением пока что Ухты, выразили недоверие руководству партии. Процессы эти имеют тенденции к разрастанию. Поэтому я считаю, что, пока не поздно, нужно продемонстрировать силу, активность, честность, принципиальность позиции, если таковая имеется, и в свободной дискуссии решить спорные вопросы с целью их урегулирования.

- В своем обращении вы заявили о «финансовой нечистоплотности» лидера регионального отделения «Справедливой России». Что конкретно вам об этом известно?

- Об этом говорил не только я. Наиболее вопиющие факты, которые коснулись лично меня, и с которыми я никак не могу мириться, состоят в том, что на мой вопрос к Вере Игоревне, каковы критерии формирования первой тройки, например, могу ли я или кто-то еще попасть в нее, и какими качествами для этого нужно обладать, мне было сказано, что лично я обладаю всеми качествами кроме одного: нет денег. Цена вопроса — 100 тысяч долларов или 3 миллиона рублей. Честно говоря, меня никак не может устроить подобный подход к формированию тройки кандидатов партии, которая борется за социальную справедливость. Как вы думаете, у кого найдется 3 миллиона для того, чтобы попасть в первую тройку претендентов в госсовет? Вообще, сама постановка вопроса аморальна.

Понятное дело, что в таком случае любые партийные заслуги, любые общественные статусы без наличия денег, которые решают все и в партии, борющейся за социальную справедливость, являются единственным мерилом значимости. Меня это абсолютно не устраивает. И когда мне говорят о том, что деньги эти собираются якобы для неких партийных нужд, нужна прозрачность, нужна честность. И не нужно людей, которым отказывают на основании отсутствия у них денег, огромных, на мой взгляд, считать детьми. Мы все прекрасно понимаем. Я лично очень глубоко сомневаюсь в том, что все эти деньги идут на партийные нужды.

- В обращении также говорится о сепаратистской идеологии, которая, по вашим словам, навязывается партии. В чем она проявляется?

- Например, в лозунге, а он — один из главных, если не самый главный, «Москве больше не давать». Опуская некую экстравагантную стилистику этого лозунга, у меня он вызвал вопрос, о чем идет речь. А речь идет, по существу, как мне было сказано, об экстравагантной задумке технологов пройти на грани между сепаратизмом и естественным желанием жителей республики жить с большим достатком и вызвать интерес таким провокационным лозунгом к партии.

Я сам родился в Советском Союзе в одной из союзных республик - на Украине. Я родился в русскоязычной ее части — в Донецке, - и там не было ни намека на сепаратизм. Я помню, с чего там все начиналось. Примерно с таких же лозунгов. Поэтому я считаю для себя совершенно неприемлемым ни в каком контексте, ни в какой политической ситуации педалировать опаснейшие для России, особенно сейчас, когда Манежная площадь может стать реальностью и Сыктывкара, и Ухты, лозунги сепаратистского содержания.

Работая на своем избирательном участке в Ухте, я столкнулся с несколькими людьми, которые обратили внимание на этот лозунг и были с ним радикально не согласны. При этом они поддерживали «Справедливую Россию». Я честно пытался разъяснить свое видение этого вопроса. И я не думаю, что подобные лозунги могут выдвигаться в качестве общепартийных, предвыборных без совета с членами партии. Никакого совета лично со мной не проводилось. И я не хочу отождествлять себя с подобными лозунгами.

- Как вы оцениваете сегодняшние перспективы партии на выборах?

- Я их оцениваю оптимистично. Конечно, не столь оптимистично, как до всех этих жутких историй. Но я считаю, что «Справедливая Россия» - это не партия-однодневка. Это партия, имеющая свою электоральную базу. Это партия, которая может предложить людям вполне реалистичную и востребованную обществом программу. Кроме того, я считаю, что идеи обновленного социализма, социализма гуманного, социализма версии №3, по словам нашего партийного лидера Сергея Михайловича Миронова, безусловно, полезны России. Поэтому я считаю, что подобная партия может и должна претендовать на хороший результат на выборах. Но при условии, конечно же, способности навести хотя бы видимость порядка в своих рядах.

- А такая возможность еще существует?

- Я остаюсь оптимистом. Во всяком случае, я буду всячески стараться эту возможность претворить в жизнь. И для этого есть основания. Я придерживаюсь такой жизненной философии, согласно которой даже в самой сложной жизненной ситуации не нужно складывать руки. То, что происходит с партией, я не могу назвать иначе, как движением к краху. Альтернатива сегодняшнему созыву совета — плавное движение по течению в пропасть. Я не считаю, что подобный сценарий может быть реализован. Всегда есть альтернативы, и они зависят от людей.