Генеральный директор «Воркутаугля» Вадим Ларин в своем выступлении на прошедшей в Сыктывкаре научно-практической конференции по проблемам моногородов озвучил политику компании. Напомним, у властей Коми и городской администрации накопилось к воркутинскому предприятию много вопросов, на часть из которых Вадим Ларин попытался ответить.

В ответ на просьбы Воркуты о помощи Вадим Ларин разводит руками. Фото Кирилла Затрутина

Итоги 2009 года

Для нас действительно серьезно стоял вопрос спасения «Воркутаугля» от банкротства. При тех ценах, образовавшихся на рынке. Уголь шахты «Распадская» продавался по 1600-1700 рублей за тонну, а воркутинский, лучший в России, стоил 1900-2000 рублей, а себестоимость была 3 тысячи. Мы прожили самый сложный год, закончили его с миллиардными убытками. Сумели выжить благодаря финансовой помощи Череповецкого металлургического комбината, «Северстали». Мы – единственные из предприятий, добывающих коксующийся уголь, - не приостанавливали производство, единственные, кто не снизил фактически уровень зарплат. Даже на юге Кузбасса люди работали в 3-4-дневном режиме и получали соответствующую зарплату. Мы не допустили задержек с выплатами зарплаты, полностью и своевременно выплачивали налоги в бюджеты всех уровней. Даже в этот кризисный 2009 год «Воркутауголь» перечислил в бюджеты всех уровней 3,4 миллиарда рублей. При этом бюджет Воркуты – около 2,5 миллиардов.

Но долго финансовая поддержка со стороны «Северстали» продолжаться не могла, она не бесконечная, компания сама сейчас переживает очень сложный период.

Антикризисные действия

Мы вынуждены были провести программу жесткой реструктуризации, сокращения затрат. Мы потребляли меньше электро- и теплоэнергии, закупали меньше услуг, меньше оборудования, меньше материалов – не снижая объемов производства. И мы вынуждены были прибегнуть к последнему, самому неприятному средству – сокращению персонала. Другого пути у нас не было. В результате мы снизили на 30% себестоимость продукции и с чуть подросшими на рынке ценами мы входим в 2010 год как безубыточное предприятие. Мы в состоянии сами себя обеспечивать финансово.

Сокращение персонала

Нам пришлось сократить в кризисный период около тысячи человек, но больше мы такого делать не будем. Сегодня мы остановились на той численности, которая для нас оптимальна – 10 тысяч человек. Эта численность позволяет нам производительно отрабатывать запасы Воркутинского месторождения, шахты «Воргашорская». Я убежден, что «Воркутауголь» продолжит свою стабильную, как минимум – безубыточную – работу еще многие годы.

Закрытие трех шахт Воркуты к 2017 году

Такой сценарий возможен. Но не менее возможен и другой сценарий. Знаете, уже многие годы все время говорят, что разведанных запасов нефти в мире осталось на 20 лет. А запасы находятся, и в угольной промышленности происходит ровным счетом то же самое. Раньше считалось, что отработка пластов толщиной в метр – дело совершенно нерентабельно. Но потом появилось западногерманское оборудование, которое делает отработку этих пластов рентабельной. Это только один пример, их можно привести много. Появляются новые технологии, мир не стоит на месте.

Проблема не в запасах, а в том, что каждый год мы теряем около 1 тысячи наших работников. И не потому, что мы их сокращаем. Средний возраст работающих у нас – больше 45 лет, люди выходят на пенсию, уезжают из Воркуты. А из молодежи к нам в самый благоприятный 2008 год, когда был бум, мы приглашали выпускников колледжей, ПТУ, - мы набрали 200-250 человек. Это был максимум, что мы смогли привлечь.

Социальное партнерство 

В 2009 году нам пришлось отказаться от социальной, благотворительной помощи городу. Миллион рублей – максимум, что мы могли себе позволить. Надо быть реалистами. Мы добываем не нефть или газ, а коксующийся уголь. Мы не можем себе позволить такие масштабы помощи, которые существуют в «нефтяных» или «газовых» городах. Мы можем себе позволить гораздо более скромные объемы, и мы будем это делать. Мы возобновим эту помощь по соглашению с правительством республики. Но давайте будем реалистами, она не будет как у ЛУКОЙЛа, не будет 100 миллионов рублей. Это из области фантастики для нас, у нас нет таких денег. Это коксующийся уголь, а не нефть. Когда каждый рубль, каждая копейка на счету, для нас главным становится правильное выстраивание приоритетов – куда направить те деньги, которые у нас есть. Я считаю, что таким приоритетом должны стать дети и молодежь. Наша компания делает многое. Понятно, что это недостаточно, но мы стараемся. Мы даже в кризисный год продолжали финансирование двух важнейших объектов – дворца культуры шахтеров и универсального комплекса «Олимп», где занимаются сотни детей. И мы будем продолжать финансирование этих объектов. От 40 до 50 миллионов рублей. Это большие инвестиции, сравнимые даже с тем, что показал ЛУКОЙЛ. Мы всегда заявляем, что готовы к сотрудничеству и с правительством республики, и с администрацией города Воркуты.

Перспективы освоения Сейдинского и Усинского месторождений

 Даже в благоприятное время аукционы и конкурсы по ним не проводились. Самая простая и правильная версия: игроков рынка – угольные, металлургические, энергетические компании – эти месторождения пока интересуют в меньшей степени, чем, например, тывинские. По совокупности факторов, но в первую очередь по качеству запасов. Я верю, что эти месторождения будут востребованы, когда цена на уголь выйдет на новые горизонты, обновятся максимумы. Это произойдет через несколько лет, и тогда вопрос об Усинском и Сейдинском месторождениях встанет снова. На сегодняшний день не только «Северсталь» - никто, на мой взгляд, не проявляет к ним значительного интереса. Что касается освоения новых участков в Воркуте - я только за, и буду рад, если мы совместно, например, с Министерством промышленности и энергетики рассмотрим такую возможность. Например, работы на поле шахты 33.