Корреспондент БНКоми пообщался с теперь уже бывшим главным дирижером Государственного театра оперы и балета РК Сергеем Киссом за несколько часов до его отъезда из столицы Коми. Источники агентства в театральной среде уверены том, что дирижер Кисс внезапно покинул республику из-за нарастающих разногласий с руководством, однако пока эта версия своего подтверждения не получила. Далеко не первый руководитель оркестра, сменившийся в театре, в числе прочего рассказал, что до 9 сентября находится в отпуске с последующим увольнением. Руководство театра уже заявило о том, что подберет замену главному дирижеру среди трех претендентов из Нижнего Новгорода, Краснодара и Санкт-Петербурга.

Сергей Кисс уступил должность дирижера Государственного театра оперы и балета республики. Фото БНКоми

- Что удалось сделать за время вашей работы в театре? 

- Мне сложно говорить о себе. Я только недавно выработал оценку самого себя, и по сей день мне бывает неловко хвалиться, хотя я понимаю, что если этого не делаешь, то хуже самому себе. Пытаюсь в последнее время отучить себя от излишней скромности, т.к. все равно это качество никто не ценит и не любит замечать. Скорее, обвинят в обратном, да еще и ноги вытрут. Думаю, что мой вклад должны оценить те люди, которые смотрели на всё со стороны, слушали из зала. Хотя мне были отрадны периодически доносившиеся до меня слухи о том, что кто-то не ходил раньше в театр, а теперь стал ходить. Причем речь шла действительно о меломанах, которые видели разные театры, разное исполнение и позволяли себе летать в столичные города ради того, чтобы послушать оперу или побывать на балете. Когда такие люди начинают ценить, это очень приятно, думаешь, что чего-то стоишь в этой профессии.

 - За что не стыдно?

- Могу сказать, что мне не стыдно ни за что. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Но я всегда критически отношусь к тому, что делаю, и анализирую, что бы я хотел в следующий раз улучшить или просто сделать иначе.

- О чем вы можете сказать: «сделано идеально» или «вот здесь можно было бы сделать лучше»?

- Нет предела совершенству. Как только человек сказал, что сделал идеально, можно считать, что это уже мертвый человек, у него отсутствует стимул для роста. Я никогда не относился к тому, что делаю, с позиции идеального. Я, скорее, себя поругаю, а раньше, когда я сюда приехал, мне было очень неловко воспринимать похвалу поклонников и поклонниц. Я всегда смотрю, что не получилось. Всегда что-то можно сделать лучше, ярче.

- Например, хвалят вашу работу в опере «Куратов» и в «Чичестерских псалмах». 

- Я могу сказать, что у меня есть удовлетворение от того, что это было. И только Бог знает, как сложно было подчас те или иные проекты делать. Потому что разные факторы влияют, в том числе человеческий. Объективно и то, что всех людей по одному, и они работают на износ. Всегда здесь сложности возникают и возникали, кому-то не хочется работать, а ты заставляешь, и ты уже не так хорош, будем говорить. Но никто не говорил, что труд - это легко. Если труд – это отрадно, тогда ты занимаешься своим делом. Если тебя всячески коробит – не надо искать виноватых вокруг себя, значит, ты просто не создан для этой профессии.

- Вы согласитесь, что эти проекты удались?

- Проекты, я считаю, удались. Опять же только я могу сказать, что там не удалось, но мне не стыдно. Те же самые «Чичестерские псалмы» я делал второй раз. Впервые этот проект я сделал с камерным оркестром училища имени Гнесиных в московском Доме музыки. Понятно, что силы были совершенно другие. И состав там был больше, и изначально другие силы, но я доволен людьми, с которыми я здесь работал. При том, что здесь силы были ограничены, мы работали не на меньшем уровне, чем в Москве. Мы сделали это по-новому. Работой я доволен.

- По поводу человеческого фактора. Говорят, что у вас сложный характер. 

- У меня не сложный характер, я просто требовательный. В любом случае, начальник дает какие-то указания, заставляет работать, а подчас человек устал, и ему работать не хочется. Но отвечать-то в итоге начальнику. Быть хорошим и с несложным характером, на поверку, получается – быть халатным, смотреть сквозь пальцы на какие-то проблемы. Я не имею права быть просто хорошим, точнее, в данном контексте сказать - хорошеньким, мне не за это платят. А потом, у меня есть большая принципиальность в том, что я делаю. Мы занимаемся искусством, и надо зрителю давать максимально качественный продукт. Очень часто я слышал упреки о сложном характере от тех, у кого свой характер настолько несладкий, что с ними просто невозможно работать. Также есть те, кто считает, что знает лучше дирижера, как должно быть, и всячески выражает свое несогласие, но оставить такие выпады без внимания, значит, позволить анархию.

- Вы склонны к каким-то авторитарным методам в работе с подчиненными?

- Дирижер – это профессия авторитарная, иначе просто ничего не получится. Сложность в том, что люди искусства – наиболее эмоциональные. В искусстве каждый сам себе творец, и подчиняться кому-то одному – это сложная необходимость. Свои же отношения с коллективом могу назвать рабочими.

- Вы проработали три с половиной года в театре, и контракт с вами еще не заканчивался… 

- Контракт мы заключали на каждый год, и он должен был закончиться в январе. Вообще, забавная ситуация, когда контракт заключается в середине года и серединой же года заканчивается. Фактически в середине года сложно принять какое-то решение, кому ты нужен в это время? При этом ты постоянно находишься в подвешенном состоянии. Я не понимаю, зачем это. При нормально выстроенных отношениях, необходимости в таком психологическом давлении просто не должно быть.

 - Почему вы все-таки раньше расторгли контракт? Почему января не дождались?

- Причины есть всегда. Просто, когда созрело понимание, что правильнее разорвать эти отношения, работать дальше было неразумно.

- Как поняли, что это разрыв?

- Я не считаю необходимым говорить об этом, это же как развод в семье. Зачем все грязное белье вываливать?

- А все-таки?

- Когда я приехал сюда, сказал, что собираюсь работать. И я прикипел к этому месту. Привязался к городу, к людям, к оркестру, солистам, хору, вообще ко всем. До этого я сотрудничал с театрами и филармониями, но место главного дирижера я занял впервые. Была романтика со всей идеализацией, которая только может быть. Но я не считаю необходимым говорить о каких-то проблемах. Может быть, что-то не так сложилось, как хотелось бы. Просто пришло понимание, что пора уезжать. 

- В экстренном порядке?

- Мне сложно сказать. 

- Так вы уходите или убегаете?

- Заставить меня убежать очень сложно и просто бесполезно в принципе. Если на меня кто-то начинает давить, я просто пру, как танк, вперед, есть у меня такая вредная жилка. Я никогда не убегаю. Просто в данной ситуации я считаю, что так оно лучше. И, видно, так оно и есть, потому что как только я стал серьезно об этом думать, появилось очень много интересных предложений. 

- В дальнейшем вы себя больше никак не связываете с этим городом?

- Никто не знает, что будет дальше. 

- Куда вы сейчас? Уже приняли какое-то предложение?

- Сейчас я просто уезжаю. Понятно, что я рассматриваю какие-то предложения как в России, так и за ее пределами, и решения приняты, но говорить об этом преждевременно. Но, как бы ни повернула меня кривая, все равно без творчества я жить не смогу. 

- Если снова предложат руководство оркестром – согласитесь?

- Да, конечно. Руководство – это возможность вырабатывать творческую линию, это реализация. Только очень большие театры дают такую возможность вне должности руководящей. 

- Какую возможность дал вам республиканский театр оперы и балета?

- Я здесь понял, чего я стою, и перестал сомневаться в том, что делаю. Вначале, когда я только приехал, была очень напряженная работа. Надо было овладевать репертуаром в экстренном порядке. Когда ты за один день учишь произведение и видишь результат, его качество – появляется «железная» уверенность в себе. Когда театру нужно выполнять план, когда в театре всех по одному и не разорваться, бывает, все делается «на живую нитку», но зритель этого видеть не должен. Кроме того я имел возможность проверить свои музыкальные мысли и трактовки. Я регулярно выходил и придумывал что-нибудь новое, экспериментировал, импровизировал, потому что считаю - музыка должна быть живая. Раньше я позволял себе этого меньше, и это было не так смело. Ну и, конечно, опыт. Вообще, я сюда приехал романтиком, а уезжаю опытным человеком. Я теперь знаю, как нужно выстраивать трудовые отношения.

- С критикой сталкивались?

- Пожалуй, что нет. От тех людей, чье мнение мне ценно, я никогда не слышал ничего плохого. 

- Уровень нашего театра вы можете как-то оценить?

- Я никогда не занимаюсь сравнением уровней. Есть коллектив, с которым я работал. И этот коллектив я всеми силами стремился вывести на ту ступень, которая доступна мне. Я требовал того, что считал нужным, как я это понимал.