В Сыктывкаре сегодня начался судебный процесс по иску члена Общественной палаты Коми Александра Щиголева к Академическому театру драмы. Правозащитник требует от театра возмещения материального и морального вреда, причиненного ему постановкой «Гамлет», премьера которой состоялась в столице Коми этой осенью. Рассматривает дело судья Марков Первомайского участка мирового суда, сегодня прошло предварительное слушание.

Фото БНКоми

Суть претензий правозащитника Александра Щиголева сводится к тому, что театр не предупредил его, как зрителя, что постановка «Гамлета» будет не классической, а с элементами современности. Он уверяет, что получил глубочайший моральный ущерб, слушая куплеты могильщиков в сцене на кладбище и наблюдая за изнасилованием Офелии на рояле.

Защищать честь театра и право режиссера экспериментировать с художественным материалом вызвался коллега истца Александр Островский. На предварительном слушании правозащитники поспорили об эталонах и исторической достоверности. Первым в эпицентр судебных баталий попал рояль, на котором Гамлет в исполнении Анатолия Федоренко насиловал Офелию. Выяснилось, что вместо рояля на сцене находился реквизит, обозначающий старинный клавесин – харпсихорд. Следом в спор оказался вовлечен и сам Гамлет. Стороны задались вопросом – а был ли Гамлет?

- От какого классического Шекспира, по-вашему, отличается поставленный «Гамлет?», - поинтересовался у истца судья, дав старт спорам о реальности датского принца.

- Он отличается от тех постановок, которыми можно обозначить классическую постановку и классический перевод. Происходящие события должны соответствовать действию. Если это Дания средних веков, то все должно этому соответствовать, - обозначил свои претензии Александр Щиголев.

- Где в тексте Пастернака сказано, что это Дания средних веков? Вы считаете, что это исторический сюжет, или это художественный сюжет, являющийся вымыслом? Явление призрака может быть реальным событием? – вступил в спор Александр Островский.

- Явление призрака может или чудиться, или может быть обыграно кем-либо, - попытался парировать ему правозащитник Щиголев.

- То есть вы считаете, что некому датскому принцу являлся призрак, - удовлетворенно заключил его оппонент, и продолжил, – назовите, пожалуйста, династию?

Выяснить, существовал ли принц датский на самом деле, и в каком веке ему являлся призрак его собственного отца, сторонам не позволил судья. Он напомнил, что слушание является предварительным, и предложил не углубляться в сюжетные перипетии произведения Шекспира в переводе Пастернака.

Однако правозащитники Щиголев и Островский вернулись к определению классической постановки «Гамлета». На это раз речь пошла уже о самом принце как товаре массового потребления и его эталоне. Александр Щиголев, затруднившись назвать эталон постановки «Гамлета», сослался на то, что аналогичного образца нет и у помидора обыкновенного. Покупатели, приобретая помидоры, ориентируются на то, что «в порядке делового оборота помидор должен быть круглым, красным и без червоточин».

- Я подал в суд не на то, что мне не понравилась игра актеров или постановка режиссера. Мне не понравилось то, что меня не известили о том, что будет показано не в том виде, в каком это принято в порядке делового оборота. Если хотите эталон, возьмем за него фильм, где в роли Гамлета снимался Иннокентий Смоктуновский, - ответил Александр Щиголев.

- Я этот фильм не смотрел. Зато смотрел «Берегись автомобиля», где тоже были сцены из «Гамлета» и играл Смоктуновский. Это можно взять за эталон? - поинтересовался у него Островский.

Разбирательство с эталонами попытался прервать судья, который, похоже, не планировал на предварительном заседании вникать в нюансы шекспировских замыслов. Стороны охотно перешли к сравнению оригинального текста Шекспира с тем, что Александр Щиголев увидел на сцене театра драмы. Так, правозащитник настаивал на том, что музыкальные фрагменты, вставленные режиссером в спектакль, автором пьесы не были запланированы. Так же, как не было запланировано и изнасилование Офелии Гамлетом.

- Я не был проинформирован театром о том, что спектакль был поставлен со сценами, которые в пьесы не описаны. В частности, сцена изнасилования Офелии на этом, как его, ламбрадоре, - в очередной раз напомнил суть своих претензий к театру Щиголев.

- А где написано, что делал Гамлет, когда предлагал Офелии уйти в монастырь? Почему это не могло быть в момент сексуального акта? Есть экспертиза, что Офелия была похоронена девственной? – язвительно заметил защитник театра.

Для определения классической постановки, то есть того самого эталона, на который могли бы в судебном процессе ориентироваться его участники, Александр Островский просил пригласить экспертов. Вместо этого судья предложил уточнить суть претензии в области прав потребителей, отметив, что для принятия решения о приглашении экспертов у него пока слишком мало материала.

К следующему заседанию участникам процесса придется познакомиться как минимум с текстом пьесы «Гамлет» в переводе Бориса Пастернака. Кроме того, суд намерен ознакомиться и с самой ставшей спорной постановкой. Сходить в театр, к сожалению, не получится, так как до конца года «Гамлет» на сцену театра драмы уже не выйдет, смотреть его придется в записи.