Михаил Канев работает в скорой почти 15 лет, пройдя путь от санитара до врача. Каждую смену, длящуюся целые сутки, он сталкивается с самыми тяжелыми случаями, напрямую угрожающими жизни пациента. Медик рассказал БНК, как его чуть не задушили на вызове, почему случаются конфликты с больными и какую главную ошибку совершают люди, когда вызывают скорую.

Фото Константина Стратиенко

— Почему пошли в скорую?

— В 2011 году, когда еще учился в колледже на медбрата, решил подработать санитаром в скорой. Представления о профессии у меня были из фильмов: драйв, энергия, спасаешь людей, когда никто больше не поможет. Частично это подтвердилось, хотя и не в таких объемах, как хотелось бы. Мне понравилась работа энергетикой, движением, поэтому продолжил трудиться потом уже медбратом в скорой, а с 2022-го — врачом реанимационной бригады.

— Сколько вызовов удается принять за смену?

— Она в основном суточная, с 07:40. В среднем у реанимационной бригады 12 обращений, но на самом деле получается по-разному: порой тебя гоняют весь день, иногда поспокойнее. Это все экстренные и жизнеугрожающие случаи: кома, шок, тяжелые травмы, тяжелые нарушения ритма, тяжелые инфаркты и инсульты…

— То есть все со словом «тяжелый».

— Или с «крайне тяжелый».

— Насколько работа физически сложная?

— Спина иногда офигевает… [смеется] Надо кучу чемоданов тащить, и хорошо, когда есть лифт. У реанимационной бригады в основном пациенты носилочные, и они бывают тяжелыми: выносишь, лавируешь между колясками, велосипедами, руки и ноги трясутся. Помню, как шкаф убирал, диван отодвигал. Порой приходится дополнительно навешивать кучу оборудования. Если не хватает сил, организуем эвакуацию, ища соседей или вызывая вторую бригаду. То есть ты должен быть быстрым и сильным.

— Что делаете в свободные минуты?

— Могу посидеть и отдохнуть, полежать в зоне отдыха, если получится. Почитать, мелкие задачи выполнить, ночью поспать чуть-чуть. У тебя нет возможности начать большое дело: в любой момент планшет зазвенит, две минуты, и ты едешь.

— Нет напряжения из-за постоянного ожидания?

— Поначалу, когда сомневаешься в своих силах: «Сейчас придет сложный вызов, я не справлюсь…» Но когда ты сталкиваешься со всем, то приблизительно знаешь, что делать, и чувство проходит, ответственность перестает пугать. И это очень приятно. У меня страх пропал после первых трех месяцев работы врачом.

— Состав бригад меняется?

— На смене могут быть разные врачи и медбратья, но они все входят в одну бригаду, и она-то неизменна. Поэтому ты постоянно работаешь с одними и теми же, и вам не надо говорить: кивнул, мигнул, и достаточно. Взаимопонимание полное.

— Бывает случаи, когда медики на вызове спорят?

— Есть опытные фельдшера со стажем 20 лет, они долго работают в скорой и могут подсказать, например, молодым врачам: не «ты неправильно лечишь», а «вот здесь удобнее будет вот так». Но существует четкая иерархия: врач сказал, все так и делают. Именно врач потом несет ответственность за все.

— В интервью с судмедэкспертом мы подняли тему специфического юмора у медиков. Замечали его за собой?

— Конечно. Он бывает непонятен для людей, может показаться черным, циничным, хотя не несет никакой злобы, ненависти, неуважения к пациентам. Мы любим людей, мы помогаем людям. Ну есть у нас такие специфические моменты. Это просто внутренний юмор, одна из форм моральной защиты, сигнал, что сидишь со «своим» человеком. Какая работа, такие и шутки.

— Можете вспомнить случай, который наиболее полно бы описал вашу работу?

— Мужчина, 92 года, жил один. Приехавшие родственники увидели, что он задыхается. Мы прибыли: мужчина с тяжелой дыхательной недостаточностью непонятной этиологии, бледный, синий, хватает воздух. Мы оказываем терапию по одному принципу — резко меняется клиника, становится хуже в другом аспекте. Тащим оборудование, переводим его на искусственную вентиляцию легких. Дедушка в сознании, я ему объясняю, что введем лекарство, он уснет и проснется в больнице. Ему страшно, постоянно повторяет: «Хочу жить, хочу жить…». Могли бы и обойтись без ИВЛ, но так спокойнее, ведь если подключаешь к оборудованию, то пациент более стабильный и управляемый. В итоге выяснили, что у него тяжелый инфаркт, провели экстренную тромболитическую терапию. Дедушка выжил. Работа в скорой — это постоянное лавирование, поиск правильного подхода.

— Бывают неприятные вызовы?

— Мы в таких общагах бывали, закоулках... Нам бы только под ногами ничего не мешало. Убрано или не убрано, где не протерта пыль, сколько не помыто посуды — нам не до этого. Главное, чтобы люди нормально общались, не мешали работе и отвечали на вопросы.

— Бахилы до сих пор просят надевать?

— В составе реанимационной бригады не просят. Где температура, горло, кашель, наверно, пытаются навязать. Мы сами стараемся не запачкать квартиру, загнуть ковер, надеваем бахилы при маленьких детях на полу. Но если человеку плохо, какие бахилы? Ведь не трудно протереть пол…

— Работа в скорой опасная?

— Буквально за прошлую смену был вызов с ножевыми. Приехали — полиции нет. Мы не знаем, что там происходит, может быть, с ножами там бегают, почему бы и нас не тыркнуть. Ну, у нас чемодан есть, закрыться им можно, швырнуть [смеется]. Вообще нападения — редкое явление. Если что, на планшете есть тревожная кнопка.

— На вас нападали?

— Мужчина, недавно вышедший из тюрьмы, вел себя неадекватно. Приезжаем: он немного потерянный, ходит по квартире, кого-то ищет. От него пахнет «хорошо», пьяный. Здоровый бугай такой, агрессивный, а я [показывает мизинец]. И тут я за холодильником нахожу женщину с ребенком. Поворачиваю взгляд — стоит он: «Они там?» «Там никого нет», — отвечаю. «Они там», — сказал мужчина и пошел на меня. Я встал в дверном проеме, не пропускаю его, он такой: «Не твое дело, лепило, отойди». Потасовка, он меня повалил, начал душить. И в момент я почувствовал облегчение: пришел участковый, который затянул мужчину. Долго крутили его с участковым, закрутили по итогу.

— Что может стать причиной для конфликта?

— Во-первых, недопонимание между медработниками и пациентом. Им иногда кажется, что помощь оказывается неправильно, что мы должны как сумасшедшие бегать. Но все знают, что делать, поэтому ведут себя спокойно. Большой вред наносит чтение медицинской литературы без должной общей базы. Когда ее нет и ты читаешь все эти страшные слова в интернете, то можешь неправильно оценить риски и принять неверные решения, например, отказаться от госпитализации.

— Тогда как обывателю понять, что бригада делает что-то не то?

— Врач может менять свои выводы и действия по обстановке, и это нормально. Специалист может много знать и правильно все делать, но из-за неуверенности в себе выглядеть некомпетентным. Так что общей инструкции дать нельзя. Оценить работу медиков сможет только другой медик. Тут лучше довериться, не мешать, задавать вопросы. У нас хорошие врачи, не бросят. Мы работаем четко по регламентам, тут и ошибиться-то сложно.

— Как удается найти контакт с пациентом?

— Если времени нет, то говоришь: «Надо, и все, поверь». Когда оно есть, стараешься объяснить: «У твоей мамы тромб в сердце, его надо разжижить. Да, есть риски. Но вероятность смерти от тромба намного выше». Только объяснением.

— Можете описать классического пациента?

— Мужчина, 60-70 лет. Ничего не болело, все было хорошо, так что никуда не обращался. А если что-то беспокоило, то недели две терпел: «Пройдет само». Резко стало плохо, и это заметили родственники, ведь мужчины любят у нас терпеть до последнего. Если сами заметили, то болезнь уже в поздней форме. В основном связано это с инфарктами.

— Какие ошибки совершают пациенты?

— Не встречают нас. Единственное, что требуется от человека, это довести нас до пациента. Дальше можно не принимать никакого участия. Еще называют неправильно адрес, с подъездами вообще беда.

— Водители в городе в основном уступают дорогу скорым?

— Раньше за нами даже пытались гоняться, но в последнее время водители стали намного уступчивее, провокаций уже не встречаю. Если и не уступают, то из-за непонимания ситуации: машина шумит, мигалки звенят, они теряются. Думаю, улучшение ситуации связано отчасти со штрафами за непропуск.

— Что можете посоветовать людям, вызывающим скорую?

— Четко и без эмоций сказать, что случилось и какой адрес. Желательно встретить. Не надо ругаться с диспетчерами, тратить время. Тебя спрашивают — ты отвечаешь. Тогда будет легче всем.

— Что посоветуете тем, кто хочет стать медиком в скорой?

— Ты должен уметь быстро принимать решения и не сомневаться в них. Пока 10 раз все перепроверишь, у тебя уже пациент уйдет. Если можешь четко составить в голове план и оперативно выполнить действия, ни на что не отвлекаясь, то у тебя проблем не будет. Еще нужно человеколюбие и терпение: если будешь на каждом вызове взрываться, то долго не проработаешь.