Врач эжвинской психиатрической больницы Никита Галикаев более 10 лет помогает людям справиться с психическими заболеваниями, в некоторых случаях буквально вытаскивая их из омута бреда и галлюцинаций. За свою практику он успел встретить «главу МВД», выслушать обвинение «палача» и разоблачить несколько симулянтов. В интервью БНК специалист рассказал, предопределено ли душевное здоровье с рождения, что можно «подхватить» от человека с бредом и назвал три эффективных и легальных способа снять стресс.

Фото Алексея Баталова

— С какими проблемами чаще всего к вам обращаются?

— Если самостоятельно человек приходит, то это в основном симптомы тревожного круга, депрессия, иногда с галлюцинациями и бредом. В общем, когда не нарушается адекватное тестирование реальности, вот прямо сам человек чувствует: «Что-то со мной не то». Когда уже критика утратилась, он обычно сам не приходит, его приводят родственники или привозит скорая помощь, или соседи заметили в нем что-то не то.

Но если человек является с жалобой, это не обязательно значит, что он болен. Пациент, может, хочет на больничный, хочет не работать и отдохнуть, избежать чего-то. Поэтому для оказания помощи требуются и другие основания: он действительно страдает, хочет от этих страданий избавиться, понимает, что причина страданий сугубо психиатрическая или психологическая.

— Часто приходят симулянты?

— У меня было несколько случаев. Один товарищ симулировал галлюцинации, бред, утверждал, что болеет шизофренией и ему надо лечиться. А все было просто: он не хотел работать, знал, что в нашей больнице многие имеют инвалидность, имел опыт лечения здесь. И решил, что это самый простой способ решить материальные проблемы. Но шизофрения не просто галлюцинации и бред, это сложный симптомный и синдромный комплекс.

— В общем, не подготовился.

— Да, поверхностно почитал про симптомы. А об осевых, о которых знает доктор, не осведомился. В беседе это стало сразу понятно.

— Как распознаете симулянтов?

— Самое главное — наблюдение, причем не только с моей стороны. Когда мне сложно, я приглашаю коллег, чтобы они свежим взглядом посмотрели. Наблюдение персонала круглосуточное. Очень тяжело изображать нездорового человека, это надо быть гением! Мы обращаем внимание не только то, что говорит человек, но и на то, как ведет себя, как взаимодействует с окружающими. И многое другое, о чем лучше не рассказывать.

— Есть ли перечень «популярных болезней», которые пытаются у себя найти пациенты?

— Человек что-то чувствует и начинает читать в интернете: «Ой, у меня вот это есть, вот это есть…» Некоторые пациенты у нас вообще с достаточно хорошим медицинским сленгом обладают [смеется]. В таких случаях мы стараемся обращаться к самому простому — к чувствам, мыслям. Я беседую много и долго, осмотр одного пациента может доходить до 1,5-2 часов, потом вся работа стоит. Спрашиваю самое простое: «Что вы чувствуете?». Это всегда лежит на поверхности, чувства — самые главные твои друзья в диагностике.

— Можете привести пример?

— Была у меня ситуация несколько месяцев назад. Пациент пожаловался: «Чувствую тревогу, у меня панические атаки». А оказалось, что человек испытывает слуховые галлюцинации в виде голосов, которые угрожают, говорят, что он плохой, грешник. И он из-за этого испытывал страх. И еще у него была достаточно тяжелая депрессия. В таких случаях нужно понять, что ведущее, потому что голоса не значат, что есть шизофрения. При тяжелой депрессии тоже могут быть голоса, если их будем лечить нейролептиками, можем даже навредить.

Еще из «популярных» болезней — генерализованная тревога, панические атаки, пограничное расстройство личности, нарциссическое. Самое интересное: говорят, что «у меня пограничное расстройство личности, а у других — нарциссическое». Нарциссизм — это как будто красная тряпка, таким быть плохо.

— Заболевания диагностируют только через разговоры?

— Когда мы говорим про депрессию, тревожное расстройство, шизофрению — здесь акцент на клинику, беседу, осмотр. Остальные методы нужны, чтобы исключить другие заболевания, допустим, эпилепсию. Все пациенты с шизофренией проходят ЭЭГ, чтобы исключить электрические нарушения. Первичным пациентам вообще рекомендовано МРТ головного мозга, чтобы проверить на объемные заболевания. Если говорим про болезнь Альцгеймера, то там можно взять ликвор и посмотреть на содержание определенных белков, на генетику даже отправить.

— Существует мнение, что тревожность связана с высоким интеллектом, так ли это?

— Больше да, чем нет. Предположу. Тревога связана с двумя анатомическими субстратами. С миндалевидным телом — такая относительно большая фигня в голове, которая когда-то сформировалась и до сих пор нас тревожит. И передняя поясная кора, она усиливает негативные мысли «А что будет, если…?», хорошо поддерживает механизм катастрофизации. Если интеллект высокий, кора достаточно активно работает, много знаний и представлений. Самое главное — много человек знает, что в мире негативное может произойти. Такая совокупность и усиливает тревожность.

Но есть и другой момент. Умные люди обладают либо врожденными, либо приобретенными навыками стресс-менеджмента. То есть они умеют справиться с тревогой.

— Также психические заболевания связывают с гениальностью, мол, без болезни Ван Гог не стал бы великим художником. Это правда?

— Шизофрения чем характерна? Это своеобразный, уникальный, даже гениальный взгляд на многие привычные вещи. Знаете, говорят еще: «Чем отличается гениальность и талант? Талантливый человек попадает в центр мишени, а гениальный стреляет в ту мишень, которую мы не видим». Вроде бы здорово, но за одним исключением. Этот гениальный взгляд идет рука об руку с полным отсутствием мотивации. Я не видел ни одного пациента с шизофренией, который был бы материально, интеллектуально успешен. Заболевания разрушают.

Возможно, из людей с генерализованным тревожным расстройством получились бы лучшие специалисты в области безопасности. Лет 500 назад это были бы лучшие стражи на башне. Они бы смогли предусмотреть самые ужасные варианты и предупредить катастрофу. Но те страдания, которые испытывает человек, тот риск, который заболевание несет, никак не перекрываются «пользой» заболевания.

— Если говорить про более тяжелые случаи: роли каких персон сегодня примеряют люди?

— Клиника зачастую зависит от текущей исторический парадигмы. В Средние века, может быть, преобладали божественные персонажи, а сейчас… Была у меня клиентка, которую не удавалось вылечить, заболевание тяжело текло. Она была уверена, что жена одного известного человека, владеет акциями в нефтяных корпорациях, и 40 детей у них совместных. Еще был у меня «начальник МВД», и было интересно смотреть, как тот выздоравливает. Сначала он глава ведомства, когда уже бред затухал — начальник отдела полиции, а потом уже поправился и сказал: «Что-то я палку перегнул, вроде обычный человек…». Это был органический психоз у пенсионера, он страдал от гипертонии, сахарного диабета, на это наложился алкоголь.

— Какие самые необычные заявления слышали от пациентов?

— Недавно пациентка заявила, что я являюсь красным мастером. Масоны, знаете? Красный мастер — это палач. То есть я выписываю пациентов специально, чтобы ее оставить в отделении одну и с ней расправиться. Всегда еще интересен бред двойника. Есть положительный, когда пациент в незнакомых людях узнает близких, и отрицательный, когда смотрит на родителя, «а это не родная мать, ее подменили, чтобы меня отравить, убить».

— Почему вообще возникают психические заболевания?

— Есть две больших причины: внутренняя и внешняя. В первом случае это генетика, для некоторых расстройств выделили даже отдельный ген. Есть такой APEO4, который кодирует определенный белок, и при болезни Альцгеймера он дефектный, плохо утилизируется, тяжело поддается обмену, накапливается и вызывает нарушения. Во втором случае влияет внешняя среда. Экономика, политика, социальные факторы, образование, воспитание, достаток в семье, уровень образования родных.

— Получается, с рождения предопределено, заболеешь ли ты или нет?

— Генетика дает только риски. Их могут увеличить алкоголь, психоактивные вещества, плохое питание, особенно в детстве, плохое питание беременной и кормящей матери. Также это низкий уровень образования, нелеченные заболевания, тревога и стресс, с которыми человек не умеет справляться. И, наверно, низкий доход и отсутствие хобби и увлечений. Последние обычно становятся безопасной гаванью, когда человек из стресса на работе погружается в область, в которой независимо от результата он получает удовольствие.

— Как образование влияет?

— Чем больше ты приобретаешь знаний, тем больше связей в мозге. У нервной клеточки есть аксон, длинный отросток, он один на всю жизнь. А есть маленькие отростки, дендриты, а на них есть еще дендритные шипики. И за счет их увеличения во время обучения когнитивный резерв растет. Даже если будет ускоряться гибель нейронов, шанс, что оставшиеся возьмут на себя их функции, увеличивается. А риск, что заболевание начнется раньше, намного снижается.

— Подхватить психическое заболевание можно?

— Существует индуцированный бред. Есть два человека: один — источник, а второй — реципиент, принимающий. Обязательно, чтобы эти два человека рядом жили и были социально связаны, например, являлись близкими родственниками. Один пациент заболевает бредовым расстройством, говорит, что «нас преследуют и хотят убить, нас прожигают при помощи лучей, заражают микробами». Второй, являясь здоровым, но постоянно находясь в бредовой парадигме, может перенять ее. Формируется как бы кажущиеся безумие. Тогда надо просто людей разделить. Тот, кто здоров, у него бред затухнет.

— Многие люди боятся, что придут к психологу и им сразу выпишут направление в психиатрическую больницу. А что действительно нужно для этого сделать?

— Существует закон о психиатрической помощи, там написано, что основанием для госпитализации является психиатрическое расстройство. Но госпитализируют не всех. В основном это делают, когда заболевание нарушает трудовое, социальное, интеллектуальное функционирование. Человек не может работать, поддерживать бытовую независимость, удовлетворять базовые потребности в питании, сне, безопасности.

Также есть три причины недобровольной госпитализации. Это опасность для себя и окружающих. Невозможность выразить волю, например, депрессивный ступор, когда человек лежит в позе эмбриона, испражняется под себя и ничего не ест. И третье — когда мы понимаем, что без психиатрической помощи состояние здоровья человека ухудшится настолько, что приведет к проблемам со здоровьем.

— Еще люди остерегаются психотерапевтов из-за возможных ограничений. Когда они действительно накладываются?

— У нас есть понятие «диспансерное наблюдение», но ему подлежат люди с тяжелыми, хроническими психическими расстройствами с частыми обострениями, у которых тяжело достигнуть ремиссии. Это, например, хронические психозы, в том числе шизофрения, рекуррентное депрессивное расстройство со стойкими суицидальными тенденциями. Тогда накладываются ограничения на некоторые опасные работы, на управление транспортом…

— То есть за тревогу, страх, подавленное настроение просто не отправляют на диспансерное наблюдение?

— Нет. К тому же такое наблюдение назначается комиссией из минимум трех психиатров в амбулаторных условиях.

— Как сегодня лечите пациентов?

— Психофармакотерапия, психотерапия, лечение сопутствующих заболеваний. Трудотерапия: у нас есть лечебно-производственные мастерские со швейным и столярным цехами, с огородом, где выращивают перцы, кабачки, цветы. Так фрустрация, что «я бесполезный», уходит: «Я что-то делаю и это приносит результат, пользу. Два месяца назад я посадил семечко, оно выросло и оно красивое».

— Основными методами, думаю, являются психофармакотерапия и психотерапия.

— Да, причем их часто применяют вместе. Психофармакотерапия влияет на устройство заболевания. Но если мы говорим про тревожные, депрессивные расстройства, расстройства, связанные со стрессом, здесь психотерапия может иметь основной характер. Она учит новым формам реагирования на проблему, новым способам работать с ней в наиболее безопасных условиях.

— Смирительные рубашки до сих пор используются?

— Нет, уже давно. Конечно, если никак не поговорить, то применяются меры физического стеснения, специальные «вязки» из хлопка, сделанные для фиксации к кровати. Фиксируются пациенты на непродолжительный срок, час-два. Если дальше сопротивляется, то уже решается индивидуально.

Считают, что психиатра хлебом не корми — дай кого-то привязать, но это не так. Это всегда стресс, всегда неприятно. Лучше общаться, когда сидите друг напротив друга в кресле, но это не всегда удается.

— Лоботомия, шоковая терапия, ледяные ванны — что-то из этого применяют?

— Нет, разве что существует электросудорожная терапия. Применяется аппарат, дающий ток, который проходит через головной мозг и «перезагружает» его. Это высокотехнологичная помощь, ее применяют при устойчивых к психофармакотерапии и психотерапии заболеваниях: тяжелой депрессии, сложной форме шизофрении. У нас нет электросудорожной терапии, но мы направляем пациентов для ее проведения в институт Бехтерева в Санкт-Петербурге.

— Как это помогает в тяжелых и резистентных случаях?

— Мало кто знает. Но давно уже замечено, что пациенты, страдающие от эпилепсии, после судорожного приступа на какое-то время успокаиваются. И какой-то пытливый ум решил посмотреть, что будет, если создать искусственный эпилептический приступ. И заметил, что после них человек чувствует себя лучше.

— Раньше лоботомию продвигали: человека оперировали, и он становился спокойным. А потом оказалось, что ему повреждали мозг.

— Но в современной электросудорожной терапии используются препараты, чтобы снизить возможное повреждающее действие. Во-вторых, нет побочных действий, как при лоботомии, то есть мозг не повреждается. И доказано, что терапия имеет эффект.

— Вылечиться от психического заболевания вообще возможно?

— Если мы говорим про хронические болезни, то нет. Это шизофрения, генерализованное тревожное расстройство, рекуррентное депрессивное, биполярное. В этих случаях нужно говорить о ремиссиях, когда человек живет нормальной жизнью, работает, поддерживает семейные отношения. И об обострении, когда все перечисленное нарушается.

— Как понять, что тебе стоит обратиться к психологу?

— Есть хороший самотест, он удобен и прост. Наше здоровье базируется на четырех китах. Это сон, аппетит, активность и способность решать задачи. Если человек хорошо спит и питается, у него сохраняется активность и он может выполнять бытовые и профессиональные задачи, то все вроде хорошо. Если чувствуете проблемы с одним из этих моментов, конечно, не стоит сразу бежать к психиатру, но можно задуматься.

Если есть страдания, тревога, страх, неудовлетворенность жизнью, проблемы с гневом, с пищевым поведением, то это повод обратиться к психотерапевту. Ни один тест не заменит беседы с врачом.

— Как сохранить рассудок здоровым?

— Надо адекватно относиться к поступающей информации и не всему верить. Стоит исключить токсичные масс-медиа, соцсети с успешным успехом и богатым богатством.

Нужно стараться концентрироваться на процессе, а не на результате, позволять себе отдыхать и лениться. Люди ко мне обращаются: «Если я не приготовил поесть, не помыл полы или посуду, если лежал и ничего не делал, то я ужасный человек». Нет. Мы живем в том мире, где можно заказать доставку, поесть в каком-нибудь заведении…

Избегать крайностей: алкоголизма, трудоголизма… Все в меру: и пиццу поел, и на фитнес сходил. Стоит опираться на свои внутренние ощущения, слушать себя, свое тело и психику. Нужно спать столько, сколько требуется. Главное, чтобы за этот период восстанавливались, просыпались полным сил и энергии дальше жить.

Стресс. Избегать его невозможно, с ним надо что-то делать. Стресс-менеджмент в себя включает обучение навыков, которые направлены на снижение неблагоприятного воздействия. Научиться им можно с психологом или психотерапевтом.

— При стрессовых ситуациях как можно вернуться в привычное состояние?

— Можно снять стресс через движение, например, спорт, или через любое другое увлечение, которое для вас как безопасная гавань. Второе — нормальное питание, третье — нормальный сон. Это легально нам дано от природы, что крайне доступно.

Алексей Баталов