Сразу после прилета в Сыктывкар официальный представитель МИД России Мария Захарова посетила отдел этнографии Национального музея Республики Коми. Как она призналась корреспонденту БНК, ничто лучше не показывает дух края, его истоки и основные смыслы, как краеведческие музеи. Знакомство с регионами она старается начинать всегда с таких экспозиций. В интервью информагентству Мария Захарова рассказала, что удивило ее больше всего в истории Коми и почему она готова сюда вернуться снова.

Фото Константина Стратиенко

— С чем связан ваш визит в Сыктывкар?

— Секрет здесь небольшой. Когда я была назначена официальным представителем МИД, мне показалось актуальным устраивать пресс-туры для иностранных корреспондентов под какие-то события, форумы, открытия инфраструктурных проектов, конференции. Потом оказалось, что у наших регионов есть непреодолимое желание показать разным странам свои возможности. Как это сделать? В том числе через пресс-туры. Оказалось, что есть большое количество информации на треке гуманитарных внешних связей, которую можно было бы заодно рассказать и журналистам в рамках пресс-тура. Брифинги у нас с широким мировым охватом, с переводом на разные языки. Мы начали проводить выездные брифинги в сочетании с пресс-турами или без них под интересные проекты.

Как-то в разговоре Мария Бутина (депутат Государственной думы России – БНК) спросила меня: «А ты была в Коми?» Я говорю: «Никогда не была в Коми, но очень много слышала, естественно, по истории много читала». Так сошлось, что только что прошел День рождения республики, проходит инвестиционный форум, мероприятия стран СНГ, а мы всё выстраиваем и проводим в контексте Года единства народов России.

— В Год единства — это хороший выбор. Несмотря на большое количество национальностей, межнациональный вопрос никогда здесь не стоял остро — север и холод это всегда сглаживали, морозы сближают.

— О чем я и говорила, от Коми ощущение, что это севера и холода, рука потянулась за шубой. Шубу я не взяла, удивлена, что тут плюс 20 градусов тепла.

— Вы сами попросили сразу после прилета устроить экскурсию в музее?

— Без похода в такой краеведческий или этнографический музей можно и не говорить, что ты где-то был. Без понимания истоков, а в таких музеях всё сделано с огромной любовью и знанием дела, без понимания того, как всё формировалось, ты едешь впустую. Это про то, как вы это поняли, почувствовали, что там особенного. Я веду совершенно от души и по-настоящему свои соцсети, делаю фотозарисовки, иногда видео со ссылками на места, связанные с краеведением. Пытаюсь помогать это продвигать — аудитория моя немаленькая, подписчиков много. И я считаю, что это не хобби или возможность, а желание и обязанность чиновников поддерживать отечественных производителей и рассказывать об этом, информационно поддерживать. Приехал в командировку, ну возьми телефон, сними, расскажи, тем более когда у тебя аудитория, продвинь. Сделай свой личный вклад в продвижение того, над чем люди работают. У нас огромное количество музеев всевозможных, но именно в краеведческих, там, где история края, живёт душа. Переступаешь порог и всё — ты уже погружаешься в особую атмосферу любви людей к своему региону. Приходишь к пониманию, что любить только одну национальность невозможно, как в выражении «чужих детей не бывает». Когда ты живёшь в многонациональном пространстве, ты не можешь любить только себя. Именно в этих музеях душа присутствует. Это бит, пульс, который я всё время чувствую.

— Вы впервые в Коми, но что-то же уже слышали о республике, что-то зацепило ваше внимание?

— До того, как я погрузилась здесь в тему, я описательно знала, что есть такой суровый край — непростая история, тяжёлые испытания. Второе, что очевидно без погружения, — это не искусственный диалог цивилизаций, а самый что ни на есть идущий от жизни. Соединение людей разных этносов, языковых групп, религий, верований, соединение и взаимопроникновение — настоящий синтез. Третье, это то, что мы называем, и лично так я воспринимаю — это «Север». В значении «Заполярье», «Арктика». Когда я уже углубилась, я поняла, что это очень интересная история, связанная с народами разных наших регионов, которые живут где-то компактно, где-то рассеяно, но при этом имеют какие-то общие корни, которые развивались веками.

— Во время изучения экспонатов музея вы говорили о том, что видите много похожих деталей, пересечений с другими народами. Но что такое есть здесь, в Коми, чего вы нигде пока не встречали? Интересны ваши наблюдения. Что вас удивило?

— Из того, что я увидела, были с Удмуртией очень интересные сходства, но при этом у коми своеобразие в костюме, ткани, орнаментах. Костюмы больше похожи на Мордовию, Удмуртию. Что касается тотемных животных, то это скорее ближе к Карелии. Меня поразили прялки — это общая для нас всех тематика, они везде, но при этом такую роспись я не видела никогда. Яркая, колористичная, вот эти круги, как солярный знак. Меня поразили детские погремушки из косточек рябчика. Я знаю иглы из костей, украшения женские, мужские, использование костей в качестве бытовых элементов — тоже да. Но использование в качестве подручного материала с таким смыслом, еще и со звуковым эффектом — звук действительно очень приятный — не встречала.

Еще поразила, как я это называю, «братина» — специальный сосуд, который напоминает ладью. Мне казалось, что это в большей степени Новгородчина. Но тут это «утица» и она более широкая, пузатая, а там поскромнее. Плюс голова утки выточена с большим мастерством, тончайшая работа, фантастика.

— В мифологии коми утка выступает как прародительница всего живого.

— Я нигде не видела, чтобы утка была символом жизни. И особенность в том, что она абсолютно разная, нет какого-то утверждённого формата. Где-то голова повёрнута, где-то она с утятами. И сложенная, и с расправленными крыльями. Материал разный – глина, дерево. А утки вообще здесь есть?

— Да, в Коми на уток охотятся до сих пор.

Вы слышали наверняка про одно из семи чудес России, наше плато Маньпупунёр — геологический памятник природы в Троицко-Печорском районе, легендарный комплекс из семи каменных останцев, столбов выветривания? Может быть, вы бы хотели увидеть это своими глазами?

— Я очень хотела бы, я бы с удовольствием отдельно приехала как турист. Я была в разных местах и нигде еще не сказала «Нет!».

— То есть вы хорошо относитесь к такому экотуризму?

— Я всегда отношусь с уважением и прислушиваюсь к местным особенностям, нюансам, а особенно к таким местам, заповедникам, которые связаны с какими-то легендами или древними историями. У нас есть прекрасная пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Можно быть в гостях, но аккуратно подойти и посмотреть, пройти по всему маршруту. Я много где была и в нашей стране, и за рубежом, я понимаю, что с наскока такие вещи брать нельзя. При всём моём желании продвигать всякие интересные туристические маршруты в массы, рассказывать о них, нужно всё-таки сначала изучить, понять, прочувствовать, потому что с такими местами не шутят.

— Вы имеете в виду места силы, сакральные места?

— Да, есть же истории с разными финалами. За последние сто лет человеку приписали роль покорителя всего: глубин и вершин. А потом добавили через массовую культуру такого абсолютного неправильного бесстрашия. Вот техника поможет, всегда сработает, выведет в нужное место — один звонок, и вылетают бригады, самолёты, тебя вытаскивают спасатели. Полное ощущение, что технологии до этого дошли. Но нужно всегда в этом смысле быть осторожным к покорению тех мест, которые являются заповедными, где из поколения в поколение, из века в век они были теми самыми местами силы или местами особого притяжения. Там, где люди всегда особо выделяли энергетику. Я к этому очень уважительно отношусь. То есть когда ты понимаешь, что лучше не сразу, не с наскока.

— То есть место ещё должно принять вас?

— Тут речь только обо мне, и мне интересно сначала изучить место, разговаривая с кем-то — экскурсоводом, гидом, проводником, который тебе расскажет, объяснит, убережёт от чего-то, раскроет тайны, смыслы, будучи специалистом.

— У нас популярны зимние вертолётные туры, когда можно погулять возле столбов без негативного влияния на экологию этого места. Летом есть риски, что пешие туристы занесут «на ногах» семена сорняков, которые нарушат природные экосистемы заповедника.

— Вы сказали фразу, которую я, как человек, живущий вдали от особых заповедных зон, слышу впервые. Про маршруты, куда мы не заносим сорняки. Мне, жителю Москвы, Подмосковья и в голову не может прийти, что вы на себе что-то куда-то можете принести. Ровно то, о чём я говорила. Есть некоторые вещи, законы земли, которые нужно знать. Кто об этом подумает? Никогда никто об этом не подумает, кроме как в контексте своего огорода, а глобально такое в голову не придёт.

— В заповедной зоне важно сохранять определённое биоразнообразие, поэтому здесь это важно.

— Когда речь идёт о необработанной с точки зрения инфраструктуры зоне, нужно к этому относиться крайне осторожно и с большим уважением. Я вообще считаю, что в слове «уважение» всё сказано.

— Недавно у нас был с визитом представитель МИД России в Санкт-Петербурге Максим Полетаев, участвовал в двух международных проектах, которые впервые проходили в республике — в кинофестивале и молодёжном творческом лагере «Маяк Севера» стран СНГ. Он отметил, что в Коми есть сильная лесная промышленность, заводы, производящие алкогольную продукцию. Здесь нефть и газ, энергетика. На этих направлениях он планирует поискать партнеров среди представителей иностранных государств, которые были бы заинтересованы. Мы все понимаем, что такое международное сотрудничество, когда речь идёт о разных государствах. Как Коми и какая-то страна могут быть полезны друг другу? Как это может быть полезно для жителей республики?

— Я считаю, что в первую очередь наши регионы должны быть полезны друг другу. Это вывод, который я сделала как человек, который работает на внешнеполитической стезе, чья профессиональная судьба связана с зарубежными странами. Мы очень часто ориентируемся на далёкое и неизвестное, но не замечаем того, что востребовано соседними регионами и их жителями. Лучший пример — это сфера туризма, когда наши граждане открывают для себя страну и шокированы порой её красотой и тем, что даже не могли представить себе, сколько всего здесь есть. В 80-90-е были освоены наиболее «попсовые» маршруты, потом захотелось экзотики — начали летать на исландские равнины с мхами, далекие горные реки. Потом пришла пандемия, которая закрыла границы, и люди вдруг увидели, что у нас есть всё — равнины, покрытые ягелем леса, горные реки с невероятными озёрами, арктические льды, субтропические растения. Я летела сюда, и рядом сидели люди — целая группа, которая тоже ехала в Коми. Угадайте зачем?

— Спортсмены?

— Они ехали на гастротуризм. Почему? Потому что, когда мы начали открывать свою собственную кухню, оказалось, что она намного более многообразна, чем сырая рыба, завернутая в рис, или отбивные стейки. Она удивительная, многогранная, но практичная.

БНК