В Сыктывкарском горсуде продолжаются слушания по делу бывшего гендиректора «Комиавиатранса» Алексея Фесенко и руководителя ООО «АНАЭРО» Олега Землянского. На заседании 23 марта допросили нескольких свидетелей.

Фото Виктора Бобыря из архива БНК

На вопросы отвечала юрист московской авиакомпании. Со слов свидетеля, в 2020 году к ней за помощью с согласованием договоров с «Комиавиатрансом» обратился Олег Землянский: юрист проверяла документы.

Свидетель дважды прилетала в Сыктывкар вместе с Землянским. В первый раз, зимой 2020 года, когда подсудимый обратился в банк, так как хотел взять кредит. Руководитель компании пытался получить деньги, чтобы привести самолеты в летную годность и получить сертификаты.

Следующий раз свидетель и подсудимый прилетели на совещание в «Комиавиатрансе». На той встрече обсуждали состояние воздушных судов Ан-24 и Ан-26 и условия договоров. Фесенко на совещании не было, но присутствовали начальники всех отделов. Воздушные суда на тот момент были без сертификатов летной годности.

На совещании, по утверждению свидетеля, обговаривали все тонкости договоров. Проект с правками передали после в коммерческий отдел. Позже этот договор стал основой для документации для организации закупок.

― Отсутствие сертификата летной годности означает не продлены ресурсы на воздушном судне, на двигателях. Исходя из сложившейся практики, могу сказать, что в-основном техническим обслуживанием самолетов занимается эксплуатант воздушного судна — либо арендатор, либо собственник. «АНАЭРО» является собственником воздушного судна, но у нет сертификата эксплуатанта. Компания не может летать на своих же суднах, ― пояснила свидетель.

По словам свидетеля, изначально условия договоров «Комиавиатранса» и «АНАЭРО» были другими. Обычно цена аренды связана с суммой летного часа: сколько арендатор налетал в месяц часов, столько и платит. Еще с 2015 года «АНАЭРО» сдавало в аренду самолеты за 1 миллион 665 тысяч рублей.

Согласно показаниям свидетеля, экономический и коммерческий отдел «Комиавиатранса» на условия с летными часами не был согласны, авиапредприятию это было невыгодно.

― Они просили твердый арендный платеж. Разговор шел про миллион в месяц. Они с самого начала все высчитали и только потом заявку подали. Из-за того, что у нас не было сертификатов летной годности, мы пришли сюда с заниженной ставкой. У «Комиавиатранса» была инженерная служба, которые могла бы провести работы на самолетах, наверно, им это было выгодно. Естественно, это все обсуждалось.
Свидетель подчеркнула, что на том совещании присутствовали инженеры, техническая служба.

― Они указывали в договоре техническое обслуживание по пунктам. Если вы откроете договор, то увидите, что там прописано, кто на себя что берет. Не мы придумали пункты договора, инициатива исходила от «Комиавиатранса». Мы только согласовывали то, что нам присылали. В «Комиавиатрансе» сказали: «Давайте сделаем цену пониже, а мы в этом случае на себя берем все затратные части по самолету», то есть продление ресурсов. На совещании все согласились с тем, что нужно в аренду взять самолеты, ― сказала свидетель

Существовало шесть-семь проектов договора. Свидетель не смог сказать, какой в итоге вариант был использован в конкурсной документации во время закупки. В итоге в июне 2020 года были заключены три договора. Позже встал вопрос о дополнительном соглашении.

― Они («Комиавиатранс») прислали письмо. Они предлагали несколько вариантов изменения договора: снизить арендные платежи, отдать в залог самолет. «Комиавиатранс» посчитал, что они слишком много денег вложили в воздушные суда. В итоге, мы пошли на уступку, Олег Анатольевич (Землянский) согласился снизить арендный платеж на 15 месяцев. Было заключено дополнительное соглашение.

Изначально, по словам свидетеля «Комиавиатранс» заявил, что на ремонт арендованных самолетов было потрачено около 30 миллионов рублей. При этом работа по восстановлению летной годности взял на себя «Комиавиатранс» ― так обычно и делают арендаторы.

К тому же, как заметила свидетель, республиканское предприятие долгое время не пыталось компенсировать эти затраты, претензий в адрес «АНАЭРО» никто не выставлял.

― В декабре 2020 года в Сыктывкар прилетело одно воздушное судно, в апреле 2021 года ― прилетело второе. А третий самолет по сей день стоит в Пскове. Он простоял в аэропорту Пскова полтора года, на нем какие-то работы начали осуществлять, но все было заброшено. Мы приезжали с Олегом Анатольевичем, просили вернуть воздушное судно: «если оно не нужно, расторгайте договор аренды». Они вернули нам самолет только в 2022 году, за полгода до окончания срока аренды. Аренду за него не платили. Еще с нас требует 11 миллионов рублей за стоянку в арбитраже.

Адвокат же добавила, что «Комиавиатранс» продолжает использовать самолеты «АНАЭРО» по прежним условиям договора.

― Буквально сегодня я заходила к директору «Комиавиатранса» и мы говорили об их регулярных перевозках. Компания работает, я посмотрела: в 2021 году, как только они начали использовать самолеты, у них прибыль пошла ― почти 300 миллионов. Они вообще сказали, что будут продлеваться до 2026 года.

Отвечая на уточняющие вопросы адвокатов, юрист показала, что она с Фесенко условия договора не обсуждала, он поручений свидетелю не давал. Она добавила, что все три договора по самолетам были типовыми — кроме стоимости аренды. У юридической службы к проектам договора замечаний не было.

Свидетель заметила, что у «Комиавиатранса» не было замечаний и во время приема-передачи воздушных судов ― иначе бы предприятие не подписало акты.

Кроме того, по словам свидетеля, ООО «АНАЭРО» приобретало запчасти для ремонта самолетов.

Изначально, как утверждает свидетель, в ООО «АНАЭРО» хотели восстановить самолеты за счет 170 миллионов, которые должны были выплатить в Пскове. Но долг не погашен до сих пор.

Также свидетель ответила на вопросы судьи. Юрист пояснила, что это «Комиавиатранс» искал самолеты, а ООО «АНАЭРО» ― возможность сдать их в аренду, чтобы воздушные судна не простаивали.

Свидетель добавила, что у «Комиавиатранса» были и иные предложения.

― Я знаю, что «Комиавиатранс» заплатил 18 миллионов компании Utair за аренду одного воздушного судна.

После завершения допроса прокурор ходатайствовал об оглашении показаний свидетеля, данных во время расследования. Адвокаты настаивали на частичном оглашении показаний, касающихся телефонных переговоров.

На записях был разговоры свидетеля с Землянским. Свидетель подтвердила свои показания.

Были оглашены показания другого свидетеля, которые она дала на стадии предварительного расследования. Ей дали послушать записи разговоров свидетеля с Фесенко. Согласно этим показаниям, свидетель (сотрудница московской компании АО «ГТЛК») по просьбе Фесенко приняла девушку по имени Надежда и проставила печати, подтверждающие, что она была в командировке. После она вернула девушке командировочное удостоверение.

Напомним, что Алексей Фесенко обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных частью 3 и частью 4 статьи 160 УК РФ (растрата - хищение чужого имущества в крупном и особо крупном размере). Суммы ущерба по четырем эпизодам — более 333 тысяч рублей, 228 тысяч рублей, 1,1 миллиона рублей и 58 миллионов рублей. Олег Землянский обвиняется в совершении преступления, предусмотренного частью 5 статьи 33 УК и частью 4 статьи 160 УК (пособничество в растрате денежных средств в особо крупном ущербе с использованием служебного положения).