Власти попросили мужчину помочь с транспортировкой грузов во время действия режима ЧС и заключили с ним контракт. А потом суд первой инстанции посчитал, что сельчанин занимался незаконной предпринимательской деятельностью.

Иллюстративное фото из архива БНК

В 2023 году в поселке Югыдъяг Усть-Куломского района ввели режим ЧС из-за ремонта наплавного моста. Людей и продукты питания перевозили на катере. Перевозки были нужны 2 тысячам человек, которые жили в четырех населенных пунктах.

После этого в отношении предпринимателя по фамилии Игнатов, который занимался перевозками, возбудили дело по части 1 статьи 171 Уголовного кодекса («Предпринимательская деятельность без регистрации и без лицензии»).

Усть-Куломский районный суд пришел к выводу, что уголовное преследование предпринимателя было законным и обоснованным, действия его обладали всеми признаками преступления. Суд посчитал, что мужчина не обязан был совершать какие-либо действия по причине введенного в мае 2023 года на территории Югыдъяга режима чрезвычайной ситуации, а после поступления к нему соответствующего предложения от главы района мог и из-за отсутствия соответствующей лицензии должен был отказаться от участия в заключении соответствующего муниципального контракта и не понес бы в связи с этим никакой правовой ответственности.

Но с учетом того что федеральным законом от 6 апреля 2024 года из диспозиции части 1 статьи 171 Уголовного кодекса был исключен квалифицирующий признак совершения преступления с извлечением дохода в крупном размере, суд прекратил производство по уголовному делу в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

Суды апелляционной и кассационной инстанции с этим решением согласились.

Мужчина с кассационной жалобой дошел до Верховного суда России. Он настаивал на том, что оснований для привлечения его к уголовной ответственности вообще не было. По его словам, он занимался только грузовыми перевозками, а людей не перевозил. И нет достаточных доказательств, указывающих на наличие у него корыстного мотива.

Житель Усть-Куломского района посчитал, что его действия подпадают под признаки крайней необходимости: заключив с ним муниципальный контракт, руководители района понимали, что только он может обеспечить работу временной переправы, основной задачей которой была перевозка грузов и транспорта экстренных служб. И это позволило снизить социальную напряженность среди жителей поселения, не допустить дефицита продуктов и товаров первой необходимости, топлива, обеспечить регулярный вывоз мусора, обеспечить пожарную безопасность населенных пунктов и лесов до восстановления понтонной переправы. Мужчина заявлял, что руководство района знало, что у него нет лицензии на такие перевозки, он не раз об этом говорил, но его убедили помочь.

Мужчина обратил внимание суда на то, что заключенный с ним муниципальный контракт не был отменен или признан в судебном порядке незаконным, как и действия главы района. При этом материального ущерба он никому не причинил, напротив, понес убытки.

Также он указал на то, что суды других инстанций оставили без внимания то, что органы дознания ему не вменяли заключение фиктивного муниципального контракта, равно как и обман доверителей при заключении договора. Предприниматель привел доводы о несоответствии обвинительного акта по делу требованиям статьи 225 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку в нем не указаны обстоятельства совершенного преступления и не приведен конкретный вид лицензируемой деятельности. Обвиненный утверждал, что ранее за те же действия он уже был привлечен к административной ответственности.

Верховный суд России, изучив материалы дела и доводы кассационной жалобы, отметил, что контракт заключили в условиях режима чрезвычайной ситуации, что в администрации знали об отсутствии лицензии, что предпринимателя уговорили на грузовые перевозки.

Кроме того, суды других инстанций не учли, что предприниматель обязательства по контракту выполнил, какого-либо вреда в результате его действий не установлено.

При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу, что в действиях мужчины нет состава преступления. Постановление районного суда, апелляционное постановление Верховного суда Коми и постановление Третьего кассационного суда отменено. Уголовное дело прекращено за отсутствием в действиях предпринимателя состава преступления. За мужчиной признано право на реабилитацию.