БНК публикует эссе ветерана республиканской журналистики Анатолия Зинова о своем коллеге по газете «Красное знамя» Владимире Овчинникове, ушедшем из жизни 25 сентября.

Фото с личной страницы Владимира Овчинникова в соцсетях

По моим подсчетам, сегодня исполняется девять дней как не стало Володи.

С 1974 года я работал в «Молодежке», «Краске», «Республике». Работал заведующим экономическим отделом «Краски», куда и пришел Володя. И всю жизнь мы с ним вместе.

Я знал Володю Овчинникова с первых дней его работы в «Красном знамени». Это был человек – кладезь знаний. Он очень хорошо разбирался в вопросах мировой, в том числе, российской, истории, культуры, музыки, науки, экономики, искусства, казачества… Сыновьям своим Володя на ночь читал рассказы, повести, стихи без самих книжек. Я поразился, как он однажды «читал» «Незнайку на Луне» - страницу за страницей, по памяти. В сыновей он вкладывал всю душу, и они выросли такими же эрудитами, как папа. Сам же глубоко почитал своих родителей - отца, известного в Оренбуржье журналиста, редактора, писателя, и маму – учительницу. Достойной спутница по жизни стала ему Лена - тоже известная в Коми тележурналист и предприниматель.

Говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Именно таким запомнился Володя Овчинников всем «краснознаменцам» 80-90 годов прошлого столетия. Неуемное желание изучить Республику Коми, познакомиться с народами, проживающими на ее территории, уже вскоре превратили его в одного из ведущих сотрудников газеты. И его заслуга есть в том, что тираж газеты превысил рекордные 130 тысяч экземпляров. Практически каждая семья выписывала газету, а в новых номерах читатели непременно искали материалы за подписью «В. Овчинников».

Журналисты тех лет не гонялись за «клубничкой», дешевыми сенсациями. Нам, сотрудникам отдела промышленности, дел хватало – строились и расширялись заводы, шахты, мосты, жилье (целые города!), осваивались подземные богатства Коми земли. О том, как мы справлялись, свидетельствуют неоднократные победы в соревнованиях газет СССР на лучшее освещение экономических тем, награждение нас, в том числе и Овчинникова, грамотами Союза журналистов СССР, золотыми и серебряными медалями ВДНХ СССР.

Володя не ограничивался редакционными заданиями. Быстро выполнив их, он в командировках отдавался любимому делу – поиску чего-то интересного, необычного. И не случайно ему постоянно везло на встречи с народными умельцами.

Очень любил Инту, где в «сэкономленные» дни ездил на попутных машинах к золотодобытчикам, разведчикам марганцевых и других руд. В Ухте в свои первые командировки вставал с восходом солнца и шел на какие-то свалки, куда геологоразведчики вывозили ненужные им «камни». Мешками вез собранное в Сыктывкар, а потом долгими зимними вечерами и ночами обрабатывал камешки, часами шлифовал. И выходили из его рук великолепные кулоны, брошки, сережки... А потом он эти украшения раздавал знакомым женщинам, в том числе в редакции, при этом сам радовался событию не меньше, чем они.

Его любили журналисты районных газет и местные краеведы, которые щедро делились знаниями своих районов. В итоге появлялись новые адреса для командировок, встреч с интересными людьми. Да и сам Володя во время поездок по селам и деревням успевал осматривать всю округу, и частенько говорил мне: «Толя, давай еще раз проедем, другой дорогой». В результате где-то на задворках обнаруживался самодельный трактор или странное сооружение, и мы останавливались. Володя мчался знакомиться с очередным народным умельцем.

А каким рассказчиком он был! Мы с ним и его друзьями несколько лет по выходным ездили на рыбалку, нередко даже за 200 – 250 км от Сыктывкара. И если с нами ехал новичок, я предугадывал великолепный вечер у костра, когда в темноте будет рассказываться о медведе-оборотне, крысе с человеческий рост, другие жуткие истории. «Новые уши» вдохновляли рассказчика. А главное, Володя не пересказывал байки с чьих-то слов, он ведь был в той же Мадже, где встречался с женщиной, к которой стучался оборотень, в глухой тайге, где он открыл миру скит пермских отшельников…

Он не разлучался с фотоаппаратом. И всегда брал с собой фотографии, сделанные в предыдущие командировки. В глухой усть-куломской деревне Канава, что находится на границе с Пермской областью и где начинается знаменитый Северный Екатерининский канал, он подарил фотографии (тут же сообщил мне, что три года ждал оказии!) местному умельцу, обслуживающему огромный ветряк. Под Интой по известным только ему приметам нашел стойбище оленеводов. Те встретили нас враждебно: «Приехали олень стрелять?». Но после того как Овчинников достал с десяток фотографий, они подобрели хорошо угостили нас, сами угостились, и все разглядывали себя и детей на фотках. А при прощании удивлялись: «Как это вам не нужно мясо? Всем надо, а вам – нет?».

Я считаю, что Володя – был и навсегда останется журналистом № 1 в нашей республике. Уверен, мог стать и одним из лучших журналистов страны. Он легко освоился в центральной газете «Рабочая трибуна». Уже вскоре его цитировали все журналисты. Накануне юбилея Пушкина в редакции решили опубликовать ответы людей разных поколений и профессий на просьбу процитировать по памяти слова из какого-то произведения великого поэта. Володе выпало переговорить с министром финансов. И ответ Александра Захарова стал украшением того спецномера. Министр отрезал: «Какой Пушкин? Тут бюджет республики верстается!».

Прошло немного времени, и редакционные коллективы, в том числе «РТ», начали распадаться. «Рулить» начали люди, мало сведущие в настоящей журналистике. Однажды новоиспеченный заместитель редактора дал Володе задание написать о семьях погибших год назад воркутинских горняков. На робкое «От Сыктывкара до Воркуты тысяча километров» услышал жесткое: «С тобой не о географии говорят. Сегодня пятница, в выходные съезди, а в понедельник с утра материал должен быть отправлен».

Володя нашел эти семьи в Эжве, где им выдели квартиры. Встретился с ними, написал, в понедельник отправил в редакцию. А через час ему перезвонил тот самый замредактора и начал орать: «Ты что прислал? Тебе было сказано, что писать. Правительство России и Коми, Минуглепром, Воркута, шахта не дали семьям погибших шахтеров ни квартир, ни денег. Надо было рассказать, как в одной из семей мать спилась с горя, дочь пошла на панель, сын не ходит в школу – не в чем. А ты – все обещания сдержали. Ты нам номер сорвал».

Он вернулся в республиканскую журналистику. Снова стал служить любимому Читателю. И его заслуженно уважали нефтяники, геологи, крестьяне, предприниматели, первые лица республики, руководители районов, предприятий. Он помогал жене снимать фильмы для зарубежных компаний (вот где пригодилось его знание легенд и обычаев народов Коми края). И лишь болезнь выдернула его из этой бешеной журналистской круговерти, он вынужден был уехать за границу, к младшему сыну.

В последние годы мы редко переписывались.

10 декабря прошлого года он написал Вконтакте: «Я, Толь, сейчас в Оренбургской области, мама погибла, похоронил и третий день сижу один в пустом доме - здесь уже ни родных, ни близких». Мои утешительные слова, может быть, помогли в какой-то мере перенести горе.

В конце января нынешнего года: «Может быть, скоро буду в Сыктывкаре, подышу полной грудью. Позвоню».

Последнее письмо - 3 июня: «Толя, привет, прилетел в сык; позвоню».

Почему-то не позвонил. И уже никогда не позвонит…