В Сыктывкаре проходят гастроли санкт-петербургского драматического театра «На Литейном». В общей сложности для участия в трех спектаклях из северной столицы прибыло более 30 актеров. Среди них – сыктывкарец Сергей Миронов, еще два года назад участвовавший в постановках театра драмы имени Виктора Савина. 28-летний актер сыграл в составе труппы питерского театра в драме по пьесе Максима Горького «Семейный портрет» и мюзикле «Святочный рассказ с привидениями», поставленном по «Рождественским повестям» Чарльза Диккенса, после чего ответил на вопросы корреспондента БНК.

Фото Андрея Ретанова

– Сергей, ты в Санкт-Петербурге уже успел поработать в Театре Комедии имени Акимова. С прошлого года работаешь в театре «На Литейном»...

– Да, надо мной уже подшучивают, мол, я специально иду работать в тот питерский театр, который планирует гастроли в Сыктывкаре. На самом деле, если ты хочешь спросить, почему так вышло, то проще сказать – судьба так сложилась. И я искренне рад, что сегодня работаю именно в этом театре. Театр сотрудничал с удивительными писателями, деятелями театра, живописи, и музыки. Сологуб, Щепкина-Куперник, Тэффи, Аверченко, Мейерхольд, Кустодиев, Шостакович. Лично мне очень лестно работать в стенах, которые помнят эти фамилии. А кроме того мне тут очень комфортно. Интересные роли, хорошая команда. В труппе задействованы актеры очень высокого мастерства, мне нравится у них учиться.

– Раз уж речь зашла о мастерах. В спектакле «Семейный портрет» ты выступаешь на одной сцене со множеством заслуженных артистов: Александром Рязанцевым, Сергеем Заморевым, Сергеем Гамовым, Еленой Ложкиной. Татьяна Ткач – народная артистка России. Каково это тебе, буквально вчерашнему выпускнику театральной студии, работать с ними бок о бок?

– Безумно интересно. И что мне нравится, наши «мастодонты» очень корректно себя ведут по отношению к молодежи. Вот Александр Рязанцев – гениально играет, но никогда не сделает замечания. Если попросишь, даст совет, подскажет, объяснит, но навязывать своего мнения никогда не будет. Очень деликатный, интеллигентный актер.

– В родных стенах «Семейный портрет» идет на камерной сцене. Перенос в Сыктывкаре на большую площадку удался?

– Дискомфорта не было. Вообще, мы сыграли этот спектакль на большой сцене уже четыре раза в разных географических точках. Конечно, приобретя новый объем, постановка начала жить другой жизнью. Но ни разу не «захлебнулась». И это говорит о многом. Перенос с малой сцены на большую – вопрос очень спорный. На камерной сцене энергетика другая, все эмоции будто собираются в одну точку, не расплескиваются. На большой артисты даже разговаривают иначе. Хотя «Семейный портрет» удачная работа во всех смыслах, и здорово, что ее удается показывать не только в Петербурге. По мне, так это вообще самый сильный спектакль в репертуаре театра на сегодняшний день.

– Но это же все-таки Горький. Его ставить и играть сложно, смотреть не очень просто.

– После спектакля в Ярославле, где публика нас очень хорошо принимала, режиссер сказал: «Вот и говорите потом, что классический русский театр умирает!» Мне кажется, что все многочисленные попытки сегодня подстроиться под запад, быть такими модными и креативными, в результате сводятся к тому, что мы уходим от своей собственной истории, от наших корней, менталитета. Появляются какие-то надстройки, которые чужды нам, при этом теряется что-то настоящее, очень понятное и близкое любому российскому человеку. И «Семейный портрет» – спектакль показательный. Потому что персонажи Горького, созданные сто лет назад, говорят вещи, которые очень актуальны сегодня. Взять моего героя Якорева, это же мерзкий тип. Но, когда ты наблюдаешь за ним, в его действиях, поступках, мыслях легко узнаешь разных представителей сегодняшней полиции, да и не только полиции.

– У тебя в активе множество самых разных ролей. От Принца в «Золушке» до околоточного Якорева в «Семейном портрете». Что тебе интереснее играть?

– Таких, как Якорев. Мерзавец он, конечно, приспособленец, но такой настоящий. Принцы они скучные. Слишком правильные. Играть положительного героя – сложно, их в настоящей жизни редко встретишь. Фактуру «подсмотреть» не у кого. Зато таких, как околоточный, – пруд пруди. Есть простор для создания характера.

– На сцене театра драмы имени Виктора Савина несколько лет назад были поставлены «Калевала» и «Прошлым летом в Чулимске». Это были выпускные спектакли вашей студии, которая собрала студентов из Коми. Как ты сегодня оцениваешь свою работу в этих постановках?

– По сути, это были первые шаги на профессиональной сцене. Это роли, которые я делал как по трафарету. В учебниках всегда пишут правило, а после него пример, чтобы стало понятнее, о чем вообще идет речь. Так вот для меня эти спектакли – как раз такой пример. Со временем появляется опыт, понимание правил. Но вот эти самые первые пробы себя они становятся очень родными. Тем более, роли у меня в этих спектаклях были интересные. К сожалению, судьба этих спектаклей столь же драматична, как и Вампиловский сюжет.

– Наверное, рано у тебя спрашивать, но все же рискну: в профессии не разочаровался?

– Разочарования нет. Хотя разница между тем, что мы представляем о работе актера, когда вступаем на этот путь, и тем, что есть на самом деле, – огромна. И я отлично понимаю тех, кто искренне запрещает детям идти в артисты. Это нелегко, купания в шампанском вам никто не предложит. Здесь нужно пахать, потеть, нервничать, грызть себе локти, много бегать, наблюдать, работать головой и не только, спорить, иногда ломать себя, чтобы потом в итоге надеть костюм, который уже пропитался потом другого актера. И при этом понимать, что это и есть твоя мечта. Потому что самая большая драма артиста происходит тогда, когда у него нет работы. Это очень жестокая профессия.

– Мастер театральной студии Андрей Андреев, у которого учился ваш курс, сказал в одном интервью, что не бывает провинциального театра. По его мнению, есть либо профессиональный театр, либо драмкружок. Согласишься с ним?

– Я бы не стал оценивать окружающее так радикально. Потому что еще Раневская говорила о том, что настоящий театр начал умирать, когда она была маленькая. Что уж нам-то тогда осталось? Мне кажется, любое творчество оправдано, если на него есть спрос. Если в театр идет зритель, значит, это искусство востребовано. А если зритель приходит снова, значит, и качество есть. Давать какие-то оценки по профессиональным критериям сегодня очень сложно. Ну как театр, где идут постановки, где работают актеры, режиссеры, технический персонал, обслуживающий сцену, может быть драмкружком…

– Во время гастролей сыктывкарского театра драмы в Санкт-Петербурге удалось что-то посмотреть?

– Видел второй акт «Гамлета».

– Твои впечатления?

– Было очень отрадно посмотреть на своих земляков и особенно на однокурсников на сцене театра «На Литейном». К тому же спектакль, по моему мнению, был принят с большим успехом. Конечно, кто-то скажет, что там большая часть зала были выходцы из Коми. Ну и что? Они ведь точно такие же зрители. И если они досмотрели до конца и аплодировали, а некоторые даже стоя, значит, что-то их зацепило. В Сыктывкаре, помнится, был скандал вокруг одной из сцен в спектакле. В Питере на подобные вещи уже давно не обращают такого внимания, привыкли. Мне больше показалось интересным другое – многие наши актеры сказали, что в сыктывкарской постановке мало динамики. Но это очень легко объяснить. Достаточно выйти на улицу в Сыктывкаре после того, как поживешь в Санкт-Петербурге. Мы живем в разных ритмах. После Питера мне кажется, что здесь все стоит. А театр все-таки отражает жизнь, откуда в сыктывкарском спектакле появится питерская динамика?

– Когда ты жил в Сыктывкаре, помнится, часто появлялся на различных музыкальных мероприятиях. Играл, пел, даже на пиле музицировал. Как сейчас обстоят дела с музыкой?

– Все хорошо, она со мной. Регулярно концертирую, сейчас готовлюсь к гастролям в Норвегии. Кроме того, написал музыку для двух сказок: спектакля «Госпожа Метелица» «Театра Странствий» и постановки «Игрушки» ростовского ТЮЗа. В первом было много работы с этнической музыкой, погружение такое в нордические мелодии. Во втором я больше экспериментировал со звукоизвлечением. Недавно в театре «На Литейном» состоялась премьера спектакля «Блоха» по пьесе Замятина. Я сыграл в этой постановке тульского оружейника Левшу. Но, кроме этого, выступил в качестве музыкального руководителя и автора аранжировок. Было сложно, но получилось, на мой взгляд, неплохо. У меня нет профессионального музыкального образования, поэтому я всю музыку для спектакля писал как актер, пропуская все через образы. И, кстати, насчет пилы. Мой Левша играет именно на ней.

– Прежде в Сыктывкаре у тебя жила семья, сейчас родители перебрались в другой город. Получается, кроме друзей и воспоминаний с нашим городом тебя больше ничего не связывает?

– Выходит, что так. Но если мне позвонят и скажут: «Серега, приезжай играть в спектакле или просто так приезжай на пару дней», я, скорее всего, приеду.