В Замоскворецком суде Москвы по «делу Гайзера» свое отношение к обвинению высказал бывший начальник управления информации администрации главы республики Павел Марущак. Он заявил, что на следствии давал изобличающие показания фактически в обмен на обещание быть переведенным под домашний арест.

Фото Кирилла Затрутина

- Я свои показания на следствии не подтверждаю, - заявил в суде экс-чиновник.

Марущак начал выступление с того, что он не признает вину по предъявленным обвинениям - в участии в организованном преступном сообществе (ОПС) с использованием служебного положения и получении взятки.

- Я юрист по образованию, поэтому не могу это признать, - заявил подсудимый. - Во-первых, в виде исключения (прокурором) приведены данные, что я признал вину и дал признательные показания. Я эти показания не подтверждаю. В обвинительном заключении они приведены как-то странно. У меня было шесть или семь допросов. В итоге получилось, что я в преступном сообществе не состоял, но вину признаю. Так звучит это в обвинительном заключении.

По словам Марущака, он дал признательные показания на допросах под давлением следствия и фактически в обмен на домашний арест.

- Мне обещали, что выпустят под домашний арест к семье, я смогу получить лечение, сделать протезирование в том случае, если признаю свою вину и дам конкретные необходимые следствию показания, - заявил Павел Марущак. - Эти показания мне были предоставлены. Они у меня есть: на кого я должен дать показания, кого я должен изобличить. И поскольку я вынужден идти на подобное сотрудничество со следствием, я изобличал. К сожалению или к счастью ли, эти изобличения и показания почти все не подтвердились. Поэтому и получилось вот такое перекошенное обвинение.

Он пояснил, почему считает обвинение перекошенным.

- Меня обвиняют по двум статьям: участие в ОПС и получение взятки. Первое обвинение считаю уникальным. Мне предъявляется голая 210 статья (участие в ОПС). По мнению обвинения, я выполнял роль службы по связям с общественностью Гайзера. Я действительно взаимодействовал с прессой, с общественностью. «Негласно», как говорит следствие. Но что в этом противозаконного — убей бог, не пойму, - недоумевал подсудимый.

Он считает, что и обвинение во взяточничестве тоже страдает «нелогической болезнью».

- Как юрист я знаю, что ОПС предполагает структуру, иерархию, соподчиненность, железную дисциплину. А тут получается, что я внезапно, видимо, сойдя с ума на короткий период, беру взятку от друга детства лидера нашего ОПС. В этот момент я, видимо, не являлся членом ОПС и не прислушивался к дисциплине? Тут либо ОПС, либо — взятка. Но когда и то и другое одновременно - получается несуразица. Обвинение неосновательно фактически и юридически, - сделал вывод подсудимый.